Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 109 – Александр Галиновский

— Это здесь,– сказал Анабас, сверяясь с табличкой в руке.– Идем.

– Это здесь. Уже близко. Идем.

Рашка слышал разговор тех двоих еще до того, как они подошли к его двери. Паучий слух был куда острее человеческого, как и паучье зрение. Жаль, что с помощью своих искусственно выращенных глаз он не мог видеть сквозь стены.

Он переместился вдоль балки, на которой висел, зацепившись нижними конечностями и пуская нитку слюны до самого пола.

Балка была прочной, хоть и исцарапанной острыми когтями, которыми заканчивались шесть его ног. Темную жилистую паучью часть его тела покрывали крохотные жесткие волоски. Там, где она соединялась с человеческой частью, виднелись оставшиеся после операции рубцы: десяток неровных шрамов, пунктир швов.

Поджав ноги, Рашка подтянулся на балке, затем несколькими быстрыми движениями переместился на другую. На пол посыпались хлопья побелки и комки пыли.

Не забыть убрать, подумал он, иначе кому-то из посетителей может прийти мысль поднять голову и посмотреть, что же там наверху. Хотя посетителей у него в последнее время становится все меньше.

– Несколько лет назад здесь жила женщина, которая убила двух соседских детей.

– Что?! Здесь, на этой улице?

– Прямо в этом доме. Говорят, ее надоумил некий куратор. Женщина принесла ему собранную детскую кровь, после чего он уплыл на одном из кораблей.

– Кровь? Это же байка, которую рассказывают в кабаках.

В дверь постучали.

Рашка оседлал балку, потом стремительно добрался до темного угла у края крыши. Здесь он ткал паутину, вплетая один сложнейший узор в другой. В его сети редко попадался кто-то крупнее насекомых и пары живших под крышей голубей, поэтому он сам приносил добычу, клал ее на одну из балок, а затем обматывал слой за слоем.

Как и любой паук, он поглощал свою жертву, предварительно вводя ей ферменты желудочного сока. Эти ферменты постепенно растворяли внутренние органы и ткани жертвы, превращая содержимое тела в питательный бульон, который Рашка высасывал на протяжении дней и даже недель. Все это время жертва оставалась жива.

Стук в дверь повторился.

На этот раз Рашка не обратил на него внимания. Его взгляд блуждал по теням в глубине крыши, по пыльным балкам, пока не остановился на чем-то, напоминающем тугой сверток. Сверток был небольшим, и на первый взгляд казалось, что взрослый человек не может уместиться в нем целиком, однако Рашка знал, что это неправда. Может, и еще как.

Из щели в коконе на него смотрели глаза.

Жертве требовалось дышать, чтобы не умереть сразу же. Поэтому Рашка решил оставлять небольшую щель для носа и, возможно, рта. Затем он начал оставлять еще и пространство для глаз. Ему нравилось наблюдать за мечущимся взглядом жертвы, за выпученными глазными яблоками, бешено вращающимися в орбитах, пока смерть не прекращала их движение навсегда.

Подобравшись к завернутой в кокон жертве вплотную, Рашка выпростал одну из лап, а затем аккуратно проткнул когтем слой паутины. Однако на этом он не остановился, и его коготь продолжил путь, пронзая кожу, а потом и плоть.

Крови не было. Коготь погрузился глубоко в тело несчастного. В этот момент по его лицу пробежало несколько крохотных паучков, которых Рашка не стал ни прогонять, ни тем более убивать.