Книга Дыхание дракона, страница 110 – Фонда Ли, Шеннон Ли

Вместе с другими в повозке лежало тело его отца; забальзамированное и тщательно завернутое, оно было подготовлено к долгому путешествию к месту последнего упокоения. Юноше предстоял долгий путь в сопровождении двух спутников: безутешного горя и мертвой тишины. А в конце его ждет… Действительно, что его ждет?

Джун впервые попытался представить свое будущее. После того как он похоронит отца и выдержит три одиноких месяца траура, ему придется вернуться к жизни и придумать, как искупить вину, как найти хоть какой-то смысл в дальнейшем существовании. Возможно, директор оперного театра сжалится над ним и вернет работу. Он сможет дослужиться до помощника сцены или каскадера. Или ему стоит окончательно забыть боевые искусства и взяться за учебу, чтобы устроить свою жизнь, как мечтал Ли Хон.

Но что бы он ни стал делать, чем бы ни занялся, он будет совершенно одинок.

После того как Адепты разрушили их семью, Джуна охватило отчаяние, но у него были отец и надежда на лучшее будущее. Теперь нет ничего: когда-то давно он потерял мать и брата-близнеца, а вчера еще и отца. Если он пройдет через ворота, то у него не будет и Рен. Турнир свел их вместе, и, уехав, он бросал ее на произвол судьбы. Инь Юэ не был его другом, но долгие годы они учились в одной школе. Предвидя свою смерть, тот попросил его остаться. И Джун вдруг понял, что очень не хочет, чтобы Инь Юэ погиб.

Барабанные удары участились. Гвардейцы «Белого Феникса» начали раздвигать массивные ворота. По ту сторону стояла огромная толпа людей, готовых влиться в город. Колеса повозки с умершими пришли в движение.

Джун почувствовал мелкую дрожь, которая постепенно распространилась по позвоночнику до плеч. Ему казалось, что он рассыпается на части, подобно стеблю бамбука под напором тайфуна.

Возвращение в Чхон не вернет отца. Со временем ощущение вины и боль притупятся, но что он станет делать со стыдом от сознания того, что оставил друзей бороться и, возможно, умирать в одиночку?

«Благословенная Супруга Дракона, дай мне сил! Я не хочу больше никого терять».

Джун догнал повозку, медленно ползущую в потоке, прикоснулся пальцами сначала к губам, а затем к борту скорбной колымаги, везущей тело отца, и вознес горячую безмолвную молитву о прощении. После чего развернулся и бросился бежать. Гвардеец у ларька, где он завтракал, крикнул:

— Увидимся, Маленький Дракон!

Все расстояние Джун преодолел бегом: пробираясь между пешеходами, уворачиваясь от носильщиков и телег, запряженных мулами; а завидев пробку на Южном мосту, он вспрыгнул на каменный парапет и помчался по нему, с трудом балансируя, чтобы не упасть в озеро. Удар гонга, возвещающий начало первого полуфинального поединка, раздался как раз в тот момент, когда Джун добрался до Парка воинов.

Он протиснулся к главной арене; на остальных убрали флаги и установили скамейки, чтобы разместить всех зрителей. Возвышающаяся над толпой трибуна для почетных гостей была полностью заполнена, как во время церемонии открытия. В центральной ложе сидел император – худенькая фигурка в обрамлении богатой драпировки, рядом – генерал Кобу и Хранитель Яма, а позади них – ряды придворных в черном. Свиток Небес по-прежнему лежал на богато украшенном постаменте под охраной закованных в латы солдат.