Онлайн книга «…Jet'aime…»
|
Ален горько усмехнулся: до чего всё банально. Одна из тысячи историй про то, как друг соблазняет невесту друга. Только боль, когтями сжавшая сердце, не становилась меньше от признания себя единичкой из множества. Он не сразу решился зайти, боясь получить подтверждение написанному и зная, что надеяться на обратное глупо, перечитывая раз за разом даты дней и часов свиданий, стараясь припомнить, где был в это время. Числа совпадали с его отсутствием в квартире актрисы. Жестокая правда била с размаху, лучше любого палача зная, куда нанести удары. Голова онемела, сделавшись совершенно пустой, мозг отказывался принимать новую правду, цепляясь за воспоминания о любви, картинками проносящиеся перед глазами. Брион не замечал, что разговаривает сам с собой: — Нет, она не могла… Только не она… Его Эстель, его личное рыжее солнце ему изменяет… Нужно было набраться решительности, сделать несколько шагов и всё выяснить. Он их нехотя сделал. Ален придержал рукой выскочившего из застеклённой каморки консьержа, отказываясь от его услуг: — Спасибо, меня не нужно провожать. Я знаю, где расположена студия мистера Гордона. — Но у него сейчас посетительница… — И это я знаю. Отодвинув старика, перекрывшего путь к лестнице, он быстро взбежал на второй этаж и направился по коридору в нужную сторону. К его удивлению, дверь не была заперта, словно любовники не опасались чужого вторжения. Или письмо было сплошной ложью, а вызванный срочной необходимостью визит – вовсе не для утех. Брион вошёл очень тихо, прокрался через гостиную и оказался в просторной студии. Надежда, что письма – чей-то злобный пасквиль, мгновенно растаяла. ПолуобнажённаяЭстель возлежала на канапе, укрытая до талии шёлковым одеялом и несколькими слоями газового покрывала выше. Белые камелии в тонкой руке закрывали грудь. Влажные пряди волос мокры от дождя или?.. Яркий румянец на щёчках, чувственный рот приоткрыт в любовном томлении?.. Ален потерялся во времени, не в состоянии определить, сколько минут назад актриса вышла из кэба, сколько рвущих сердце мгновений он сам провёл перед домом, прежде чем решился войти. В какой момент он вошёл: до «того», после? Или Крейг лишь на секунды покинул любовное ложе, выйдя за чем-то? Пелена бешеной ревности туманила разум. Брион отметал кричавшее в голове предостережение, наполненное неким чувством дежавю. Вся эта сцена казалась знакомой. Или его воображение смогло за минуты слежки нарисовать слишком яркие сцены измены? Слова вошедшего со стороны ваннойкомнаты Гордона: — Тебе хорошо? – вместо «удобно» и кокетливый смех Эстель в ответ стали последней каплей. Он схватил первый попавшийся под руку предмет – один из ножей для обрезки холста, лежащих на столике, и в несколько быстрых шагов преодолел расстояние до огромного шотландца, в ручище которого кисть казалась опушённой щепкой. Лезвие вошло ровно между рёбер, разрезало сердце. Лишь вытащив нож, Ален понял, что натворил. Кровь хлынула из тонкой полоски разреза, унося с каждой каплей жизнь человека, считавшегося другом. Вопрос: — За что? – был последним, заданным Крейгом в этой жизни. — За предательство! Он не желал слушать крики вскочившей с ложа утех изменницы: — Боже! Что ты наделал, Ален?! Почему? Всё смешалось в голове, затянутой кровавым туманом. Умирающий в луже собственной крови художник, причитания вероломной невесты, протягивающей к нему тонкие руки, её призывы: |