Книга Нефритовая лиса, страница 213 – Крис Велрайт

Одно из существ, — то, что напоминало человека, вытянутого в рост, с длинными, скрученными руками — резко дёрнулось к ней. Его тело будто вывернулось изнутри, и в следующий миг перед лицом Ицин разверзлась пасть, широкая, чёрная, с тонкими, зубами, похожими на иглы.

Ицин закричала, отшатнулась, потеряв равновесие, и упала на землю, ударившись локтем. Пасть щелкнула буквально в нескольких пальцах от её лица, но прежде, чем тварь успела рвануться снова, из мрака выскользнуло другое существо. Ещё более жуткое. Оно налетело стремительно, будто вынырнуло из самой пустоты, и вонзилось в длиннорукого, поглощая его целиком. Не было ни крика, ни борьбы. Просто хищный рывок, и то, что тянуло к ней свои руки, исчезло, утонув в глотке чужого.

Тишина повисла на миг, и только её собственное дыхание, рваное и хриплое, казалось неуместным в этой жуткой сцене.

Ицин лишь успела вдохнуть, как из мрака показались другие лапы — скользкие, длинные, извивающиеся, словно черви. Они потянулись к её ногам, что потеряли спасительную тропу, обвили лодыжки. Кожа на их пальцах была холодной, мокрой, слизистой, и от прикосновения у неё вырвался сдавленный крик.

Один за другим мерзкие пальцы сомкнулись крепче, сжались, словно проверяя, насколько прочно держат её.

— Нет! Нет! — закричала Ицин, голос сорвался до визга.

Она рванулась изо всех сил, ползком, хватаясь ладонями за пыльную землю, острые камешки и клочья сухой травы. Ладони срывались, ногти ломались, кожа рвалась в кровь, но она двигалась вперёд, к свету, к кострам, к кругу.

Слёзы текли по её лицу, смешиваясь с пылью, дыхание срывалось на хрип.

— Помогите! Пожалуйста! — закричала она в сторону танцующих фигур.

Она металась взглядом, выискивая знакомые силуэты девушек у костров. Тех, что обещали защиту. Тех, что звали к себе.

Тени в круге продолжали плясать. Но казалось, что теперь они движутся чуть медленнее, а их лица под масками оборачиваются к ней.

Что-то навалилось на неё сзади, резко, как лавина, и вдавило в землю. Ицин вскрикнула, но крик оборвался, будто из груди вырвали весь воздух. Существо не просто прижало её, оно впилось в каждую клетку, растеклось внутри, словно не имело формы. Жидкая тьма проникала под кожу, в суставы, в дыхание, в разум.

Она билась, но не могла вырваться. Внутри всё выворачивалось, ломалось, тянулось, кто-то развинчивал её тело по косточкам, смакуя каждый рывок.

Тени у костров захохотали. Их смех трещал и скрипел, сливаясь из десятков звуков: визг куклы, скрежет металла, лай, хрип, детский смех и предсмертный вопль одновременно. Тот самый смех, что уже был знаком Ицин.

Пляски превратились в дёрганые судороги, костры — в пасти, рвущие небо языками огня. Всё вокруг обернулось хаосом, какофонией, не предназначенной для человеческого слуха.

Ицин захрипела, пытаясь вдохнуть, но каждое движение приносило новую вспышку боли. Казалось, её не просто ломали, её душу вытягивали наружу, рвали на части, пробуя на вкус.

И тогда среди безумного шума прорывались голоса, громкие, насмешливые, как удары в виски:

— Она думала нас обмануть!

— Она хочет слишком многого!

— Она не принесла нам ничего!

Эти слова падали на неё, как камни, и Ицин вдруг осознала: это не просто крики. Это приговор. Суд. Над тем, кто так долго не выполняла клятвы данной духам. Никто не намеривался слушать ее. Никто не собирался заключать сделок. Они ждали ее лишь для того, чтобы теперь мучить и вымещать свою злобу.