Книга Нефритовая лиса, страница 210 – Крис Велрайт

Смех был противным, липким. Сначала один голос, затем другой, третий, и вскоре они слились в хор: смешки, хохот, злое фырканье. Звуки обступили её со всех сторон, будто невидимые существа хохотали прямо над её ухом.

С ней снова играли, ее снова обманули.

Глаза Ицин намокли, но слёзы, едва коснувшись щёк, сразу же превращались в ледяные крупинки. Тело переставало слушаться, ноги наливались свинцом, руки дрожали. Она чувствовала, что вот-вот рухнет навзничь и останется лежать в этой белой пустоте навсегда.

И тогда, из последних сил, она рванулась вперёд — без направления, без цели, хоть куда, лишь бы уйти от этого смеха. Она бросилась в сторону, как загнанное животное, надеясь только на удачу. И мир вновь перевернулся. Кто-то сорвал белоснужную вуаль, и метель рассыпалась в пыль.

Её окутали запахи травы, пыльной земли, перегретого воздуха, пропитанного тяжестью знойного лета. Она вдохнула и сразу закашлялась, воздух был тёплым, сухим, наполненным ароматом полевых растений, сухих корней, сухого дыма. Ночь. Поле. Луна.

Вокруг простиралось бескрайнее пространство, усеянное высокой травой, колышущейся в тишине. Над головой сияла яркая луна, огромная, почти нереальная, как в детской сказке. Никакого снега. Ни следа холода.

Под её ладонями вдруг ожила тропа. Та самая, шевелящаяся, живая, тёплая. Она сразу узнала это ощущение — лёгкое покалывание, тихий гул под кожей. Ицин ощутила невероятное облегчение. Сердце отпустило, дыхание выровнялось. Ей хотелось лечь прямо на эту дорогу, прижаться к ней щекой, обнять её руками и никогда больше не расставаться. Будто это не тропа, а единственное существо во всём мире, которому можно доверять.

Она посмотрела на нее и сердце сжалось: её ноги были уже полностью за пределами чешуйчатой дороги. Она почти сошла с неё. Почти потеряла ее. Только ладони всё ещё цеплялись за край, за скользкую, живую поверхность. Ей невероятно повезло.

С дрожащими губами, не думая больше ни о чём, она нервно и испуганно поползла назад, подтягивая тело на руках, как раненая. Трава хлестала по щекам, волосы прилипали к лицу, но она не останавливалась, пока вновь не оказалась на тропе, всем телом, всем весом, прижавшись к ней, к этому странному живому существу.

Дорога под ней тихо дышала. Как будто приняла обратно. Ицин закрыла глаза на мгновение и выдохнула, тяжело, дрожащим грудным вздохом. Она не знала, что бы с ней было, если бы осталась там. Но знала одно: ей нельзя больше терять тропу. Ни за что.

Ицин вздрогнула от звука: протяжного и громкого ржания. Она резко подняла голову и застыла.

По пустоши, вдоль горизонта, неслись кони, их тела были охвачены алым и переливающимся пламенем. Огненные гривы развевались, копыта выбивали из земли искры. За ними мчались псы. Огромные, как быки, с пастями, из которых валил густой, тёмный дым. Их тела были покрыты чем-то, что напоминало обожжённую кожу, на которой проступали тлеющие трещины, будто под кожей скрывался жар.

Ицин медленно поднялась. Её ноги, не спрашивая её воли, сделали шаг вперёд, потом ещё один. Внутри всё сжалось от страха, восторга и тревоги. То, что она видела, было ужасающе и прекрасно одновременно — видение чужого мира, где всё подчинялось иным законам.

Огненные кони неслись, не сгорая в собственном пламени. Псы с дымными пастями рычали, но их рычание тянулось протяжно, больше походя на раскат грома, чем на лай. Земля под ними дрожала, будто сама боялась этих тварей.