Книга Нефритовая лиса, страница 184 – Крис Велрайт

— Я сделаю это, — сказала она наконец. — Только ты должна быть рядом.

Лотос положила ладонь ей на руку.

— Я всегда рядом, Нефритовая Лиса.

* * *

Комната, куда Ицин в этот раз привели, была всего лишь полумерой уединения. От зала её отделяли лишь тонкие занавески из полупрозрачного шелка, на которых был вышит орнамент из цветущих слив и туманных облаков. Сама комната была тесной, с низким столиком, подушками по периметру и пахла смесью благовоний.

Когда она вошла, внутри уже были трое. Двое мужчин, сидевшие напротив Ту Чжи, поднялись, бросив короткие взгляды на Ицин, и молча покинули помещение, будто их заранее предупредили, что гость ожидает кого-то особенного.

— Приветствую вас, господин, — сдержанно сказала она, склонившись в поклоне.

Ту Чжи не ответил ни слова. Его движения были немного театральны, будто репетированы. Он вытянул из-под стола небольшую шкатулку, щёлкнул крышкой и высыпал на стол содержимое. Стук камней и звяканье металла прозвучали почти вызывающе.

По лакированной поверхности рассыпались кольца, браслеты, подвески и цепочки — серебро, нефрит, янтарь и даже пара золотых вставок. Всё это сверкало в мягком свете фонаря, как будто Ту Чжи хотел не просто впечатлить её, он хотел затмить всё, что Ицин когда-либо видела.

Он смотрел на неё с выражением, в котором смешались гордость, смущение и уязвлённое самолюбие. В этой роскоши, вываленной перед ней, было нечто беззащитное, мальчишеское, как будто он ждал не оценки, а прощения.

— Я снова прогадал? — спросил он, и в его голосе проскользнула нотка неуверенности, будто он заранее готовился услышать отказ.

Ицин растерянно смотрела на шкатулку, потом на него, и только потом улыбнулась, тепло и искренне, может быть даже чуть виновато.

— Нет. Нет, просто… это было так неожиданно. Мы ведь даже не поздоровались друг с другом как следует, а вы уже…

Он рассмеялся, коротко, смущённо, отводя взгляд и потирая пальцами край своего рукава.

— Опять я поспешил.

— Хотите выпить? — предложила она, чуть наклоняя голову в сторону чайника.

— Не откажусь, — кивнул он. В этот раз он ответил уже спокойнее, мягче, будто тяжесть ожиданий с его плеч на мгновение спала.

Она разлила вино, как учила Белый Лотос: грациозно и с лёгкой улыбкой.

В этот раз всё пошло иначе. Без напряжённых пауз, без неловкой суеты, без шума сбитых чашек и хлёсткого пульса под кожей. Они сидели на мягких подушках в полутени балдахина, и над ними лениво колыхались шёлковые ленты, в которых отражался золотистый свет фонарей. Ицин, опершись на локоть, смотрела на Ту Чжи уже не с тревогой, а с искренним любопытством.

Он рассказывал про сад своей матери, про белоснежные пионы, которые она обожала, и про то, как каждое утро ходила к ним, разговаривала с ними, как с живыми существами. Голос его при этих словах становился особенно тёплым, и Ицин вдруг поймала себя на мысли, что слушать его приятно. Уютно, даже если он говорит о чём-то незначительном.

— Моя мать говорила, что, если цветок долго не распускается — значит, он слушает, как живут люди, — улыбнулся он. — Я тогда подумал: а вдруг пионы в нашем саду знают о нас слишком много?

Ицин тихо рассмеялась.

— Тогда, наверное, мне бы не хотелось, чтобы цветы слышали всё, что говорят в борделе, — сказала она и тут же, смутившись, прикрыла рот рукой.