Книга Нефритовая лиса, страница 120 – Крис Велрайт

Отец подвёл её к деревянной двери и трижды постучал.

Ицин слышала звуки смеха, доносившегося изнутри, ощущала пряные запахи. Всё это казалось странным, чуждым.

Дверь распахнулась. На пороге стоял лысый человек в пёстром халате. Он широко улыбнулся, глядя на отца заискивающе. Но, взглянув на Ицин, его лицо изменилось. Улыбка исчезла. Он вздохнул, развернулся и крикнул:

— Он пришёл! Немедленно проводите его и… — он бросил взгляд на Ицин, — и новенькую.

Из дверей моментально появились служанки. Не говоря ни слова, они схватили Ицин под руки и потащили прочь от отца. Она обернулась, но видела только его удаляющуюся спину. Он не повернулся, не сказал ни слова.

— Давай, поторапливайся, — ворчали служанки. — Нам ещё твоё барахло тащить.

Они вели её по полутёмным коридорам. Свет фонарей отбрасывал странные тени на стены. Всё вокруг казалось новым и пугающим. Ицин успела заметить сад за узким проходом — тёмный, с чёрными деревьями и нависающими ветвями. А затем служанки снова остановились, упёрлись в дверь, и когда та распахнулась — её ослепил резкий свет.

Она оказалась в узком помещении, больше похожем на комнату для прислуги. Узкий проход, низкий потолок, неровные стены, пахнущие известью и копотью. Окно — если это вообще можно было назвать окном — было крохотным, чуть шире её ладони. Оно едва пропускало свет, и за ним виднелась только стена соседнего здания. Отсыревшие деревянные стены скрипели, словно жалуясь на усталость.

Никто и никогда не смел бы провести её через такие пристройки, и тем более — оставить здесь. Это было бы унизительно. Для девушки её статуса, дочери наместника, такой проход и такой приём были бы немыслимы в прежней жизни. Но теперь… прежняя жизнь осталась за дверью этого дома.

Она стояла в проходе, не зная — то ли войти, то ли отступить.

Лишь в детстве, ведомая своим неукротимым любопытством, Ицин тайком заглядывала в домики слуг. Её поражало тогда, как крошечны были эти комнаты. Как в них умудрялись помещаться и мебель, и одежда, и сами люди. Неужели они действительно могут жить в таком углу, почти без воздуха, без простора, без уюта?

Тогда она смотрела на это с жалостью и снисходительностью. Маленькая госпожа, спустившаяся в чужой мир на несколько мгновений.

Мебель в комнате была убогой: узкая кровать без полога, шаткий столик с облупленным лаком, у стены стоял сколоченный из разных досок ящик. В углу — медный таз для умывания, и кувшин с водой.

Ицин шагнула внутрь, осторожно, будто боялась разбудить что-то спящее в этих стенах. Пол заскрипел, предательски громко. Она поставила ногу мягче, но пол всё равно вздохнул под её шагом.

Одна из девушек бесцеремонно задела её плечо, проходя внутрь комнаты. Ицин, пошатнувшись от неожиданности, уставилась ей в спину, всё ещё надеясь, что сейчас к ней повернутся, поклонятся, скажут: «Прошу простить меня, госпожа». Но этого не произошло.

— Вы служанки при этом доме? — осторожно спросила она, пытаясь установить хоть какую-то связь.

Девушки не ответили. Та, что стояла у двери, бросала на неё взгляды исподлобья, будто следила, не бросится ли она вдруг наутёк. Другая же — с более уверенной осанкой и тонким лицом — наклонилась, отодвинула половицу и достала оттуда ключ.