Книга Не твоя проводница. Развод в поезде, страница 29 – Саманта Джонс

— Поехали, — сказал Алексей, беря мою сумку. — Я провожу тебя до дома.

— Не надо, — ответила я. — Я сама. Мне нужно пройтись. Подумать.

Он кивнул, понимающе. Не настаивал. Не обиделся. Он вообще умел быть рядом, не мешая. Это было ценнее всего.

Я пошла по улице, залитой тусклым вечерним светом. Сумка тянула плечо, но идти было легко. Внутри меня поселилась странная, непривычная пустота.

Я оставила Павла там, на вокзале, с его опозданиями и раскаяниями. Я сказала ему всё, что копилось годами. И теперь, когда последнее слово было сказано, я почувствовала, как с плеч упала тяжесть, которую я даже не замечала — настолько привыкла к ней.

Я шла и думала об Алексее. О его спокойствии. О его словах: «Мы взрослые люди». О том, как он смотрел на меня, когда я не сдалась. И мне вдруг стало не страшно. Не страшно, что слухи продолжатся. Не страшно, что Павел что-то еще придумает. Не страшно, что наше с Алексеем — это что-то хрупкое и неоформленное.

Потому что впервые в жизни я сама выбрала себя. И это было лучшее решение, которое я когда-либо принимала.

Мы сидели в машине Алексеея после очередного рейса. Алексей молчал дольше обычного, перебирая пальцами руль, и я чувствовала — он собирается с мыслями. Это было на него не похоже. Обычно он говорил то, что думал, сразу, без раскачки.

— Лена, — начал он наконец, и в его голосе прозвучала та редкая нотка неуверенности, которую я слышала всего пару раз. — В субботу у меня дети. Я забираю их на выходные.

— Хорошо, — кивнула я. Он рассказывал мне о сыне и дочери. Денису двенадцать, Алине восемь. Живут с матерью, видятся с отцом по выходным и в каникулы. Я знала, что эта тема для него болезненная, почти запретная, и никогда не лезла с расспросами. Ждала, когда сам захочет поговорить.

— Я хочу, чтобы вы познакомились, — выпалил он, глядя прямо перед собой на мокрый асфальт. — Если ты, конечно, готова. Если нет — я пойму. Не надо сразу. Можешь подумать.

Внутри меня всё оборвалось. А потом забилось где-то в районе горла, часто-часто, как испуганная птица.

Познакомиться с детьми. С его детьми. Это было не просто «приходи в гости на чай». Это было приглашение в его настоящую жизнь. Ту, которую он прятал за форменным кителем и служебными отчетами. Ту, где он не начальник поезда, а просто папа.

Это пугало. Пугало до дрожи в коленях.

— Ты уверен? — спросила я тихо. — Может, рано? Мы же… я не знаю, как они отреагируют. Дети обычно не любят новых женщин отца. Особенно после развода.

Алексей повернулся ко мне. В свете уличного фонаря его лицо выглядело усталым — под глазами залегли тени, в уголках губ затаилась грусть, которую он обычно прятал за маской спокойствия.

— Я не уверен ни в чем, — честно сказал он. — Но я хочу, чтобы ты была частью моей жизни. Не только в поезде. Не только на ночных стоянках. А полностью. А для этого… для этого нужно, чтобы вы познакомились. Рано или поздно. Я выбираю рано. Потому что прятаться дольше — это нечестно по отношению к тебе и к ним.

— А если они меня не примут?

— Примут, — сказал он с такой уверенностью, будто сам в это не верил, но отчаянно хотел убедить нас обоих. — Ты хорошая, Лена. Они это увидят. Может, не сразу. Может, сначала будут капризничать, проверять границы. Но потом… потом всё будет хорошо.