Книга Меня не сломать. Развод, страница 82 – Елена Левашова

Он заходит в дом, снимает пальто, разувается. Марина и Лера нехотя входят следом. При виде играющей на диване Кати, на их лицах проступает еще большее раздражение.

— Анфиса Андреевна, вы не могли бы пойти с Катюшей в ее комнату? – тихо прошу я. – Почитайте ей, пожалуйста.

Няня все понимает без слов. Она уводит Катюшу, и в гостиной повисает тяжелая, будто наэлектризованная тишина.

— Итак, – начинает Лев, становясь между мной и незваными гостьями, словно живой щит. – Я хочу, чтобы вы обе услышали меня.

— Что мы должны услышать, папа? Что ты променял нас на эту… домработницу? – с ядом в голосе спрашивает Лера, метнув на меня колючий, злой взгляд.

— Лера, – голос Льва становится опасно тихим. – Еще одно слово в таком тоне, и твое содержание на ближайшие полгода будет состоять из хлеба и воды. Ты меня поняла? А теперь познакомься. Надежда – женщина, кого я люблю, – произносит он, глядя в мои глаза.

В груди тотчас разливается обжигающее тепло. Он не просто заступился – объявил войну жене и дочери…

Лера ошарашенно смотрит на отца, Марина презрительно кривит губы.

— Любишь? Лев, не смеши меня. Ты хоть знаешь, кто она? Я думала, она обычная, старая дева, а оказалось… Разведенка с прицепом! Старая кляча, которую наверняка выгнал муж! Ты подобрал ее на помойке, а теперь называешь «любимой»?

— Это тебя твой муж выгнал, Марина, – спокойно парирует Лев. – За измену. Я не хотел выносить сор из избы, но раз ты сама начала… Надя – женщина, которая пережила предательство и не сломалась. Женщина, которая сама, с нуля построила свой бизнес. Ясно тебе? И она моя!

Он берет мою руку и переплетает наши пальцы.

— А теперь слушайте обе. Этот дом – мой. Марина, ты, вероятно, запамятовала, как подписывала дарственную на меня после развода? Так вот… Ваше присутствие здесь возможно только с моего и Надиного разрешения. Какого черта вы, вообще, сюда приперлись?

— Мы просто хотели отстоять свое! – выкрикивает Марина. – Я привыкла считать этот домик своим и думала… Я была уверена, что в твоей жизни ничего не поменяется…

— Свое? – Лев смеется. – У тебя нет здесь ничего «своего», Марина. Все твое осталось в прошлом, которое ты сама разрушила. Я требую, чтобы вы извинились.

— Не буду! – упрямо мотает головой Лера.

— Я тоже, – поддерживает ее мать.

— Хорошо. Тогда наш разговор окончен, – Лев указывает на дверь. – Вон.

— Папа! – в голосе Леры впервые проскальзывают нотки растерянности.

— Лера, я не шучу. Я люблю эту женщину и не позволю никому, слышишь, никому ее обижать – ни твоей матери, ни тебе. Если вы не можете принять мой выбор и уважать его, значит, вам здесь не место. И в моей жизни тоже.

Это звучит как приговор. Лера смотрит на отца широко раскрытыми, влажными от слез, глазами. Кажется, она впервые осознает, что это не игра.

— Лев, ты не можешь так с нами… с дочерью… – пытается воззвать к его совести Марина.

— Я могу, – твердо отвечает он. – Я могу защищать тех, кто мне дорог. И сейчас мне дороже всех Надежда. Дверь там.

Марина, поняв, что битва проиграна, поджимает губы и, схватив дочь за руку, направляется к выходу. На пороге она оборачивается.

— Ты еще приползешь, Лев. Такие, как она, долго не задерживаются.

Дверь с треском захлопывается. Лев еще несколько секунд смотрит ей вслед, а потом рывком притягивает меня к груди…Опаляет горячим дыханием висок, целует в лоб…