Книга Жвачка 2, страница 95 – Э. Мадес

Там, за порогом детской, весь остальной мир перестал существовать.

Всё потеряло значимость в ту секунду, когда я почувствовала жар…

Дергаюсь, присев на постели, когда с тихим щелчком дверь палаты открывается.

С появления Эмс на свет нас всегда было только трое.

Во всей случившейся суматохе я забыла сообщить о случившемся Матвею и теперь не без удивления наблюдаю за приближением широкоплечей фигуры в белом халате.

От осуждения в его взгляде неуютно. Закусив щеки изнутри, я наблюдаю за тихим гневом Аристова.

Эмми недавно заснула, температура начала падать всего час назад. Но медленно, очень медленно.

— Какого черта? Я узнаю от своей девушки, которой сообщил твой жених, узнавший от твоего друга, что моя мать и его дочь в больнице? — он шепчет, но делает это так, что сквозь землю провалиться охота.

Я вообще никому ничего не сообщила. В транс впала и вышла только сейчас, кажется.

Неуютная скованность переходит в агрессию. Он-то спал этой ночью или чем там занимался со своей малолеткой?!

Это я со вчерашнего вечера места себе не находила.

— И тебе доброго утречка. Не шуми, она только что заснула, — хриплю, сдвигая к переносице брови. — Температура падает, ты можешь возвращаться к своей «девушке».

Шиплю не без яда во фразах.

Правда, Аристов быстро сдувает всю мою спесь, больно хватая за запястье и, рывком дернув вверх, выталкивает в больничный коридор, а затем и на пожарную лестницу, подальше от косых взглядов дежурных сестер.

Холод пожарной лестницы пробирается сквозь тонкую одежду, но внутри у меня полыхают пожары. Я понимаю, что он прав: отец должен был узнать первым, но его недружелюбный, обвиняющий тон гасит во мне любое желание извиниться. Вместо этого в горле горьким комом стоит имя Нельсон.

— Как благородно с твоей стороны, Матвей. Оторвался от своей куклы ради визита в больницу? — ядовито бросаю я, пытаясь высвободить руку. — Небось сильно расстроилась, что прервался ваш «интимный досуг»?

Меня трясет. Я почти физически чувствую на нем запах её приторных духов. Сама мысль о том, что он приехал к нам с дочкой прямиком из её постели, невыносима.

Завожусь, истерикой на грани обморока от бессонной ночи и ревности, которую отчаянно пытаюсь отрицать.

— Перестань, — глухо роняет он.

Не обращая внимания на мои протесты, Матвей делает шаг и обхватывает меня за плечи, притягивая к себе.

Всхлипываю, уткнувшись носом в его грудь, позволяю укачивать себя, как маленькую. И эта внезапная нежность пробивает брешь в моей броне.

— Я так испугалась… — шепчу перед тем, как резко отстраниться, демонстрируя ему покрасневшее запястье. — И ты еще... схватил меня так грубо. Больно!

Я вижу, как его зрачки расширяются. Он снова притягивает меня. Чувствую, как его пульс внезапно ускоряется, превращаясь в дробный, рваный ритм под моей щекой.

— Прости, — выдыхает он, поднося к губам мою руку и бережно зацеловывая красные следы от своих пальцев. — Я тоже безумно испугался за Эмми. Ингрид толком не смогла объяснить, что случилось, сказала про скорую и больницу... А ты не брала трубку. У меня внутри всё перевернулось.

При упоминании её имени я снова взвиваюсь, пытаясь вырваться.

— Пусти! — дергаю руку, пытаясь высвободить её. — Иди к ней! От тебя пахнет... пахнет ею! — кричу, задыхаясь.