Книга Жвачка 2, страница 92 – Э. Мадес

Шон вручает маленькой вредине огромного медведя из её любимого отдела и набор для творчества «от скуки в самолете».

— Спасибо, Шон. Я назову его Тед.

Забавный и очень колючий факт: с тех пор как в нашей жизни возник биологический отец, все медведи от Шона получают одно и то же имя, меняется только порядковый номер. Эмми маркирует их как отработанный материал.

Вступивший в эту негласную гонку Матвей протягивает ей свой пакет, в котором дорожная подушка и массивные наушники с надкушенным яблоком на упаковке.

— Мне очень нравится, Мо... — впервые за вечер расцветает в нежной улыбке дочь, давая всем присутствующим понять, кто здесь выиграл конкурс на лучший подарок. — Ли, ты дашь мне песенки на своем телефоне слушать?

— Разбойница, — с озорной хрипотцой снова привлекает её внимание. — Смотри, что у меня еще есть.

Из-за спины он достает смартфон — настолько розовый, что у меня рябит в глазах. Последняя модель, флагман.

Ни у кого из присутствующих такого больше нет.

Аристов заходит с козырей, и по лицу Миллера я вижу — крыть нечем.

— Господи, Матвей, это перебор!

Бесит его самоуправство: притащил дорогущий гаджет, не обсудив предварительно, как итог нагнув всех.

Раздражает техничность, с которой он утер нос Шону. Бедолага Миллер и без того сегодня не в фаворе — впервые на моей памяти Эмс даже не взглянула на принесенные им эклеры.

Но больше всего выводит то, с какой беззаботностью он продолжает прижимать к себе тупорылую блондинку.

— Спасибо, папуль!

Короткая фраза — и мой маленький сапер подрывает здоровенную мину, которую мы все так старательно обходили. Эмми с разбегу залетает на колени к Матвею, окончательно расставляя приоритеты. Ошарашенный Лиам вскидывает брови до мимических заломов, а Шон погружается в ледяное оцепенение.

Разгром.

Будем честны: на месте дочери я бы тоже больше общалась с крутым телефоном, а не плюшевому конвейеру «Тедов».

С трудом подавив улыбку, разглядываю замешательство «Гриты», которой приходится потесниться. Под напором детской искренности блондинке не осталось ничего, кроме как отползти в сторону. Вид у неё просто бесценный.

Что ж, истина проста: в жизни Аристова всегда будет женщина, способная подвинуть любую сучку одним движением.

Несмотря ни на что, момент до слез трогательный: это её первое «папуля» вместо привычного, отстраненного «Мо». Теперь они наперебой секретничают о чем-то своем; не переставая улыбаться, Матвей склоняется и что-то шепчет ей на ухо.

В эту секунду реальность для них общая, и нас всех из нее просто стерли.

— Я, пожалуй, поеду, — вздрагиваю, пошатнувшись на месте. Не заметила, как Шон подкрался сзади.

— Ты чего? Мы же еще десерт не ели. Шо, ты расстроился? Брось…

Притягиваю его за шею, стараясь утешить, как могу. Но Миллер уже выставил внутренние барьеры.

— Правда, Ми, я сыт. — И имеется в виду не пища. — У меня гора работы, нужно разгрести всё до наших мини-каникул, не хочу, чтобы нас хоть что-то отвлекало друг от друга.

Последнее он говорит нарочно громко — для всех.

Наши губы встречаются в невесомом касании.

Нехотя соглашаюсь, отступая на шаг, озадаченно смотрю на четыре пары глаз, внимательно наблюдающих за нами.

Сухо попрощавшись, Шон уезжает, забирая с собой нечто важное. Я пока не могу понять, что конкретно, но с его уходом в гостиной будто аура меняется.