Книга Зодиак. По следам зла, страница 56 – Андрей Залевский

Зодиак подошел к правой двери автомобиля, со стороны пассажира, и снял колпачок с фломастера.

Сначала, в самом центре белоснежной дверцы, он нарисовал свой символ — круг, перечеркнутый крестом. Линии были толстыми, уверенными, без единого намека на дрожь или спешку.

Затем, под символом, он начал выводить даты.

Vallejo 12-20-68 (Лейк-Херман-Роуд. Дэвид Фарадей и Бетти Лу Дженсен. Расстреляны в темноте).

Под ней появилась вторая строка: 7-4-69 (Парковка Блу-Рок-Спрингс. Дарлин Феррин и Майкл Мажо. Слепящий свет фонаря и девятимиллиметровый Люгер).

И, наконец, он зафиксировал текущее преступление, добавив к нему леденящую душу деталь — время и орудие убийства. Он словно ставил инвентарный номер на новую партию «рабов».

Sept 27-69-6:30 by knife (ножом).

Надпись черным маркером на белом металле выглядела чужеродно и жутко. Это была летопись смерти, составленная самим палачом. Удостоверившись, что буквы ровные и хорошо читаются, Зодиак закрыл фломастер. Теперь его работа здесь была окончательно завершена.

Он повернулся, зашагал прочь по обочине трассы, в сторону своей спрятанной машины, и вскоре растворился в наступающих сумерках.

Внизу, на берегу озера Берриесса, тишина вновь вступила в свои права, но теперь она была наполнена запахом крови.

Брайан Хартнелл лежал неподвижно еще несколько минут, прислушиваясь к звукам. Лишь когда он услышал где-то вдалеке звук заводящегося двигателя и удаляющийся шум шин по асфальту, он позволил себе пошевелиться.

Каждое движение отдавалось в спине взрывом агонии. Мышцы были разорваны, кровь липла к одежде. Он был связан по рукам и ногам. Но инстинкт выживания и отчаяние придали ему сил. Рядом с ним, в нескольких футах, лежала Сесилия. Она была жива, но ее дыхание было поверхностным, влажным и прерывистым. Она тихо стонала.

— Сесилия... — прохрипел Брайан. Его голос был слаб. — Я здесь. Держись.

Он начал извиваться на траве, отталкиваясь связанными ногами и плечами, медленно, дюйм за дюймом, подползая к ней. Трава цеплялась за окровавленную одежду. Боль пульсировала в такт сердцебиению.

Добравшись до девушки, Брайан понял, что его руки плотно стянуты за спиной. Он не мог использовать их. Веревка из белого пластика впилась в запястья Сесилии глубокими бороздами.

Не имея других вариантов, истекающий кровью юноша опустил лицо к ее связанным рукам. В наступающей темноте, чувствуя на губах солоноватый вкус крови, Брайан Хартнелл впился зубами в тугие пластиковые узлы.

Он рвал синтетический шнур зубами, ломая ногти, напрягая шею, задыхаясь от боли в собственной спине. Это была отчаянная, первобытная борьба за жизнь на берегу мирного озера, которое навсегда стало местом ритуальной бойни. И пока Брайан пытался освободить умирающую Сесилию, черные буквы на двери белого автомобиля наверху, у дороги, безмолвно кричали о том, что эпоха невинности в Калифорнии закончилась. Монстр обрел форму, и его аппетит только начинал расти.

Борьба за жизнь на берегу озера Берриесса лишена всякого кинематографического лоска. Это был первобытный, грязный и мучительный процесс, сопровождающийся запахом крови, пыли и пота. Двадцатилетний Брайан Хартнелл, чья спина была исполосована шестью глубокими ножевыми ранениями, извивался на сухой траве, превозмогая тошнотворную, пульсирующую агонию. Его руки и ноги оставались намертво стянутыми белым пластиковым шнуром, перекрывающим кровообращение.