Книга Его зовут Тед, страница 75 – Андрей Залевский

Работа шла мучительно медленно. Руки затекали от напряжения, металлическая стружка сыпалась в глаза. Полотно ножовки нагревалось и тупилось. Если бы охранник в этот момент заглянул в смотровое окно двери, план рухнул бы в ту же секунду. Но Банди выработал параноидальный слух. Он улавливал шаги патрульного задолго до того, как тот приближался к его камере, мгновенно спрыгивал с кровати, прятал ножовку под матрас и принимал невозмутимую позу.

Но перепилить металл — это только половина задачи. Распилы оставляют блестящие, свежие следы на краске, которые бросаются в глаза во время ежедневных инспекций. Чтобы скрыть свои действия, Банди применил старую, но эффективную тюремную уловку.

Из обмылков, зубной пасты и серой пыли, собранной с пола камеры, он скатал густую, липкую пасту. Цвет этой субстанции идеально совпадал с цветом старой, облупившейся краски на потолке. После каждого сеанса распиловки он аккуратно замазывал свежие пропилы этой замазкой. Для надзирателя, бросающего беглый взгляд на потолок снизу вверх, плафон выглядел абсолютно нетронутым.

Эта игра в кошки-мышки длилась неделями. Банди жил в состоянии перманентного адреналинового напряжения. Днем он изображал угасающего, депрессивного узника. Ночью он превращался в расчетливого инженера собственного освобождения.

К середине декабря 1977 года работа была завершена. Стальная рамка больше не крепилась к потолку. Она держалась лишь на слое засохшего мыла и честном слове. Теперь квадратное отверстие размером 30 на 30 сантиметров было открыто.

Финансирование призрака

Анализируя свой провал в горах Колорадо, Банди сделал главный вывод: свобода стоит денег. В Аспене у него не было ни цента, что лишило его возможности купить билет на автобус, снять комнату или приобрести нормальную еду. В этот раз он не собирался повторять ошибку. Он понимал, что оказавшись за пределами тюрьмы, ему понадобится наличка, чтобы мгновенно пересечь границы штата и затеряться на транспортных артериях страны.

Тюремная система снова проявила преступную халатность.

Посетители, ослепленные манипуляциями Банди, передавали ему не только ножовки. В течение осени они тайно проносили ему наличные деньги. Банди виртуозно играл на их сочувствии. Он жаловался на ужасные условия содержания, на то, что ему не хватает средств на оплату качественной юридической литературы и на почтовые марки для отправки ходатайств.

Доверчивые друзья и фанатки, уверенные, что помогают несправедливо обвиненному интеллектуалу бороться с коррумпированной системой, передавали ему купюры во время свиданий. Банди прятал эти деньги в тайниках своей камеры — под стельками ботинок, в корешках книг, в щелях кровати.

К концу декабря в его распоряжении скопилась сумма, превышающая пятьсот долларов наличными. В 1977 году это были серьезные деньги. Их было достаточно, чтобы купить подержанную одежду, оплатить такси до аэропорта или купить билет на междугородний автобус Greyhound в любой конец страны.

Он также собрал минимальный набор для выживания в первые часы после побега. У него была гражданская одежда (оставшаяся после судебных слушаний), несколько слоев теплого белья и подробная мысленная карта окрестностей Гленвуд-Спрингс.

Головоломка сошлась. Физическое тело было истощено до нужных пропорций. Решетка на потолке была пропилена. Деньги были собраны. Оставалось лишь выбрать идеальное время для прыжка.