Книга Его зовут Тед, страница 74 – Андрей Залевский

Осенью 1977 года Банди резко изменил свои пищевые привычки. Он отказался от углеводов. Когда охранники приносили ему подносы с тюремной едой — макаронами, хлебом, картофелем, — он съедал лишь крошечную часть или незаметно спускал еду в унитаз. Иногда он отдавал свои порции уборщикам из числа других заключенных в обмен на мелкие услуги или просто так, поддерживая репутацию «хорошего парня».

Его вес начал стремительно падать.

Физиологические изменения вскоре стали заметны невооруженным глазом. Его щеки ввалились, скулы заострились, превратив привлекательное лицо в изможденную маску. Глаза запали в глазницы, кожа приобрела нездоровый, сероватый оттенок. Ребра начали отчетливо проступать сквозь тонкую тюремную робу. За несколько месяцев этой параноидальной диеты Банди потерял около 15 килограммов.

Для охранников тюрьмы Гленвуд-Спрингс эти метаморфозы происходили на виду, но они сделали в корне неверные выводы. Они пали жертвой еще одного когнитивного искажения. Видя перед собой тающего на глазах заключенного, они расценили это как проявление глубокой клинической депрессии.

«Он сломался», — думали надзиратели. Их логика казалась железной: Банди грозит смертная казнь в Колорадо. Его апелляции не приносят результата. От него отворачиваются знакомые. Естественно, что человек в таком положении теряет аппетит и впадает в апатию. Полицейские даже начали испытывать к нему некое подобие снисходительной жалости. Больной, истощенный человек, который едва передвигает ноги на прогулке, не может представлять угрозы.

Они не понимали, что смотрят не на жертву депрессии, а на хищника, который методично сбрасывает мышечную массу, чтобы проскользнуть сквозь стальную сеть. Банди стал легче, его плечевой пояс уменьшился в объеме. Теперь ему оставалось лишь убрать единственную преграду — металлическую рамку плафона.

Ножовка и мыло

Чтобы демонтировать стальную решетку и рамку, удерживающую плафон освещения, голых рук и истощенного тела было недостаточно. Банди нужен был инструмент. И здесь пенитенциарная система дала свою вторую, не менее фатальную трещину — провал в контроле над контактами с внешним миром.

Несмотря на тяжесть обвинений, Банди имел право на свидания. К нему продолжали приезжать люди из его «группы поддержки» — те самые друзья и поклонницы, которые отказывались верить в его виновность, пораженные эффектом ореола. Среди них была Кэрол Энн Бун, женщина, которая позже станет его женой.

Досмотр посетителей в тюрьме округа Гарфилд в 1977 году был далек от современных стандартов безопасности. Пользуясь своим обаянием и статусом «своего парня» среди охранников, Банди добился ослабления контроля во время свиданий. В результате этого преступного недосмотра в его камеру контрабандой попало полотно от ножовки по металлу. Это был небольшой, тонкий кусок стали с острыми зубьями длиной около пятнадцати сантиметров, который легко можно было спрятать в корешке книги, в складках одежды или в подошве обуви.

Получив инструмент, Банди приступил к работе. Этот процесс требовал невероятной, звериной осторожности.

Он мог пилить только тогда, когда в тюремном блоке стоял шум. Его расписание диктовалось графиком работы душевых, временем приема пищи и пересменками охраны. Как только в коридоре начинали греметь тележки с едой или заключенные в соседних камерах включали радио, Банди забирался на свою железную койку, дотягивался до потолка и начинал методично, миллиметр за миллиметром, перепиливать стальные крепления рамки плафона.