Книга Его зовут Тед, страница 61 – Андрей Залевский

Это было бешенство нарцисса, чье эго было публично растоптано. Он был уверен, что умнее их всех. Он думал, что переиграл систему. И теперь эта неповоротливая, бюрократическая система, которую он так презирал, признала его виновным, опираясь на показания девчонки и кучку ниток с ее пальто.

Спустя несколько месяцев, 30 июня 1976 года, судья Хансон вынес окончательный приговор: лишение свободы на срок от 1 до 15 лет в тюрьме штата Юта. По законам того времени, комиссия по условно-досрочному освобождению должна была позже определить точный срок в пределах этой вилки.

Щелчок наручников, который Банди услышал в этот день, кардинально отличался от того, что был на ночной парковке. Это были тяжелые, казенные цепи правосудия. Одетый в свой идеальный костюм-тройку, он был выведен из зала суда под конвоем. Вспышки фотокамер ослепляли его, журналисты выкрикивали вопросы, но он больше не улыбался им в ответ.

Прелюдия к буре

Когда стальные двери тюрьмы штата Юта захлопнулись за Тедом Банди, американское общество вздохнуло с облегчением. В глазах обывателей правосудие восторжествовало. Опасный преступник, пытавшийся похитить юную девушку, был изолирован от общества на долгие годы. Студенческий кампус в Солт-Лейк-Сити мог спать спокойно.

Но для узкого круга полицейских детективов и прокуроров из трех штатов этот приговор был лишь верхушкой колоссального, залитого кровью айсберга.

Пока Банди сидел в своей тесной камере, вышагивая от стены до стены и сжимая кулаки в бессильной злобе на судью, следователи в Сиэтле, Юте и Колорадо не прекращали свою работу ни на день. Приговор за похищение дал им самое главное, что нужно в охоте на серийного убийцу — время.

У них появился легальный доступ к образцам его почерка, к записям его банковских карт и чеков на покупку бензина. География его перемещений теперь накладывалась на карту исчезновений с пугающей точностью.

Детектив Джерри Томпсон в Юте и детектив Боб Кеппел в Вашингтоне понимали: Кэрол ДаРонч повезло. Она выжила. Но десятки других девушек — Линда Энн Хили, Джорджианн Хокинс, Дженис Отт, Дениз Наслунд, Мелисса Смит — нет. Их голоса требовали правосудия совершенно иного порядка.

Настоящая буря только собиралась. В нескольких сотнях миль к востоку от камеры Банди, в заснеженных горах штата Колорадо, прокуроры и детективы округа Питкин завершали подготовку документа, который должен был стать для «идеального юриста» смертельным ударом.

На столе следователей лежала толстая папка с именем Кэрин Кэмпбелл — молодой медсестры, бесследно исчезнувшей из коридора элитного отеля в Сноумассе и позже найденной мертвой. Улики, собранные по этому делу, включая записи о проживании Банди в соседнем мотеле и чеки с заправок, теперь были подкреплены его официальным статусом осужденного похитителя.

Банди кипел от ярости в своей одиночной камере в Юте, мечтая об апелляции и о том, как он выставит систему на посмешище. Он еще не знал, что его игра на локальном уровне закончена. В дверь уже стучалось обвинение в убийстве первой степени, и экстрадиция в Колорадо была лишь вопросом времени.

Первый приговор сломал маску нормальности. Следующий должен был привести его прямиком к газовой камере.

В любой развитой правовой системе заложен фундаментальный парадокс: законы, созданные для защиты невиновных, неизбежно становятся самым эффективным оружием в руках виноватых. Конституция Соединенных Штатов Америки с ее биллем о правах и бесчисленными поправками — это монументальное сооружение, призванное гарантировать справедливый суд каждому гражданину. Но архитекторы этой системы не могли предвидеть появление хищника, который изучит этот монумент не для того, чтобы найти в нем справедливость, а для того, чтобы обнаружить в нем трещины.