Книга Храмы веселья, страница 53 – Кейт Аткинсон

— Подержишь его? – попросила сестра.

Без особой охоты Фреда протянула руки к столь же противящемуся Бобби, который громко запротестовал. Какой капризуля! Фреда крепко ухватила его и после недолгого перетягивания на манер каната сумела оторвать от матери.

— Я буду вроде квартирантки, – сказала Фреда, кое-как кантуя ноющего, ерзающего Бобби. Она вспомнила Дороти, куклу, которую Ванда таскала во время показов «Вязки». С куклой гораздо проще. Интересно, где Дороти сейчас и (более насущный вопрос) как Ванда справляется с материнством? Грэнтем. Знай Фреда, где это, отправилась бы туда прямо сейчас, сдалась бы на милость Ванды, мягкой, как кроличий мех, хоть с ребенком, хоть без.

— Ну, Сисси, я совсем ненадолго, – не унималась Фреда, – только пока огляжусь и решу, что делать дальше. – Она слышала умоляющие нотки в собственном голосе и ненавидела себя за это.

— Мне на самом деле не нужна помощь, – невозмутимо сказала Сисси. Она из тех женщин, в которых материнство заложено природой, как святость, подумала Фреда. Какой контраст с ее собственной матерью.

— К тому же, даже если ты поживешь у нас какое-то время…

Казалось, Сисси прикидывает, нет ли у них шкафа или сундука, куда можно запихнуть сводную сестру. Словно куклу в коробку или чемодан, подумала Фреда. Неожиданно для себя она ощутила родство с Дороти.

Она смотрела, как Сисси водружает чайник обратно на плиту, и думала: «У нас в жилах течет одна кровь, разве это ничего не значит? Неужели поздно вспомнить, что мы семья?» На Фреду вдруг накатила внезапная, непривычная слабость.

— Ладно, теперь давай попьем чаю, – сказала Сисси. – Можешь положить Бобби.

Фреда с облегчением опустила Бобби на коврик, и он лежал на спине, дрыгая руками и ногами, как перевернутый жук, а Сисси разливала чай и раскладывала сконы. Глэдис никогда не пекла. Мистер Птицесвист обеспечивал ее неиссякаемым запасом тортов, которые Фреда из принципа отказывалась есть. При мысли о мистере Птицесвисте и его «специалитетах» она поморщилась. Конечно, Фреда могла бы рассказать Сисси о похотливых поползновениях мистера Птицесвиста, но она привыкла, что в чужих грехах обвиняют ее, и подозревала, что случай с блуждающими щупальцами осьминога не станет исключением.

— И тебе все равно придется найти работу, – сказала Сисси. – Зарабатывать на жизнь, – добавила она, будто Фреда могла не знать, что это такое. – Удивительно, что тебя не привлекла шляпная мастерская. Я думала, это довольно творческое занятие. Может, моя подруга Гвен устроит тебя в библиотеку.

— В библиотеку? – эхом откликнулась Фреда, не в силах скрыть ужас в голосе. Библиотека – самое смертельно-тоскливое место на свете.

— Да, в библиотеку, расставлять книжки на полках или что-нибудь в этом роде.

— Я не очень-то люблю читать, – сказала Фреда.

— Чтобы поставить книгу на полку, необязательно быть книгочеем, – укоризненно сказала Сисси. – Надеюсь, ты умеешь читать?

— Да, конечно. – Какая наглость! Фреда, между прочим, осилила всю книгу греческих мифов, от корки до корки.

Близнецы начали швырять друг в друга деревянными кубиками. Один угодил Бобби по голове, и тот разразился воплем, пронзительным потусторонним звуком, который можно было бы использовать как оружие на войне. Враг сдался бы немедленно. Сисси лишь рассмеялась и, подхватив Бобби, сказала: «Нечестивым же нет покоя» – люди вроде нее всегда что-нибудь такое говорят. И поговорка-то была глупая, по мнению Фреды. Покой нечестивых как раз ничто не нарушает, они живут себе – не тужат, праздно попивая херес, выдержанный в дереве, да поедая эклеры и глазированные булочки.