Книга Храмы веселья, страница 204 – Кейт Аткинсон

* * *

Фреда была «в на удивление хорошей форме», сказал доктор, хоть и истощена. Сон ее вылечит, сказал он.

— Вас тоже, – добавил он, проверяя пульс Фробишера. – Слишком частый, – объявил он, а затем что-то про «мужчину вашего возраста», на чем Фробишер перестал слушать.

Ночная медсестра дала ему сменную одежду.

— У нас есть запас для экстренных случаев, – сказала она. – Подержанная – иногда очень выручает.

Фробишер гадал, откуда взялась одежда и не принадлежали ли грубые бумазейные брюки, рубашка без воротничка и поношенный пиджак, что надеты на нем теперь, мертвецу. Он посмотрелся в зеркало в сортире и поразился тому, как не похоже на себя выглядит. «Мы все мертвецы, – подумал он, – с самого рождения».

Он дежурил у кровати Фреды. Медсестра сказала, что девочке дали снотворное и она не проснется еще несколько часов. С вопросами придется подождать до утра. Где она была? Как попала в реку? И, может быть, важнее всего – где ее подруга Флоренс?

Ему до смешного не терпелось рассказать Гвендолен, он представлял ее изумление и восторг при виде давно пропавшей Фреды, хотя и предполагал, что ее благодарность будет омрачена его неспособностью найти также и Флоренс. Все же синица в руках.

— Со мной была собачка, – сказал он ночной медсестре, когда та проверяла пульс спящей Фреды во время одного из обходов.

— Как мило, – рассеянно сказала она.

Он решил, что выяснять судьбу бедной собаки бесполезно. Должно быть, она или убежала с моста Саутуорк, или в порядке неуместной верности прыгнула за хозяином в Темзу и навсегда скрылась под водой. Может быть, на неких весах высшего правосудия собака стала ценой, которую пришлось уплатить за спасение Фреды. Сердце инспектора сжалось при мысли о такой маленькой собачке в такой большой реке.

— Вы хорошо себя чувствуете, господин старший инспектор? – спросила медсестра.

— Да, да, вполне, – сказал он.

— Тогда идите домой.

* * *

Было три часа ночи, когда он добрался до Илинга на такси, уплатив бешеные деньги. Завтра придется взять себя в руки и снова начать борьбу с «остином».

Лотти, конечно, спала, и он не стал ее будить. Она не знала о его приключении, а он вряд ли расскажет ей.

Когда он проснулся, ее не было рядом. Он не мог припомнить, чтобы она когда-нибудь вставала первой, но потом посмотрел на часы и увидел, что уже далеко за полдень. Он никогда в жизни не спал так долго. Это пошло ему на пользу, он чувствовал себя исцеленным, почти целым, хотя его слегка тошнило, а в легких было мокро, словно они впитали Темзу.

Лотти тоже была в хорошем настроении. Она сварила ему кофе в маленькой французской кофеварке, которую он нашел для нее в магазине в Сохо. Нарезала хлеб и намазала маслом, даже предложила яйцо, от которого он отказался. Он снова почувствовал вину. Это Лотти он должен был взять на ту прогулку в «остине». Свою жену.

* * *

В последний момент он отпрянул от «остина». Возможно, ему не суждено быть водителем. Он сел в трамвай. Но поехал не на Боу-стрит, а в больницу Святого Фомы, навестить Фреду.

— Боюсь, здесь нет никакой Фреды Мёргатройд, старший инспектор, – сказала старшая медсестра. Ее вызвали, когда никто из дневных медсестер не узнал это имя.

— Она поступила вчера вечером, – настаивал Фробишер. – Я сам вытащил ее из Темзы. Она спала, когда я ушел.