Книга Янтарное лето, страница 191 – Мидзуки Цудзимура

Но нет. Из-за Хисы пострадал весь класс.

Мика ее просто возненавидела.

Рядом с ней плакали остальные дети. Мика думала о том же, о чем и они. Ненавижу Хису-тян.

— Я была в гостях у подружки. Мы ходили с ее семьей в караоке, потом в кафе – представляете, там можно самим подливать себе напитки из автомата!

Вернувшись, Хисано ни капельки не раскаялась. Наоборот, она хохотала, словно издеваясь над Микой и остальными.

— Ты же у нас добренькая, Мика. Всегда такой была.

Это было сказано не в Училище, а в школе у Подножия. На перемене. В отличие от нее, у Хисано было полно друзей с Подножия, и они все вместе хихикали над Микой.

— Ты ведь не можешь пожаловаться на меня напрямую, так? Даже меня тебе жалко, ну надо же! Чего молчишь? Вы же с учителями постоянно обсуждаете на «Вопросах и ответах», что такие, как я, никогда не вырастут приличными людьми? Какая ерунда!

— Мондо^[21]!

Мальчишка позади Хисано захихикал.

— Ты это о чем?

— Ну же, мондо!«Вопрос-ответ»! Я знаю, в «Школе будущего» это важно.

А еще Мика вспомнила, что так и не решилась ответить Хисано. Ей не нужны были неприятности. В «Школе будущего» ей доверяли и учителя, и дети, но у Подножия Хисано находилась в куда более выгодной позиции, поэтому Мика и не нашлась что сказать.

— Это потому, что я ухожу оттуда. Могу уйти. Я ведь, в отличие от тебя, Мика, особо не стремлюсь к тому, чтобы меня считали «хорошей девочкой».

Хисано произнесла это так легко. На губах у нее играла улыбка.

— Я тоже как-то раз пересеклась с Хисано Игавой. В лагере.

Норико вдруг оторвалась от своих документов и взглянула на Мику.

— …Вы говорили о чем-то? – вырвалось у нее.

Голос прозвучал хрипло из-за того, что она так долго молчала.

— И какой она тогда тебе показалась? – спросила Мика у Норико.

Она думала, та удивится, что Мика наконец заговорила, однако Норико и бровью не повела.

— У меня остались не самые приятные впечатления. Не хочется плохо говорить о покойной, но, хоть мы с ней ни разу за смену и не общались напрямую, она в какой-то момент внезапно начала обсуждать меня за спиной не в лучшем свете, да еще и делать так, чтобы я тоже это услышала.

— Что она сказала?

— Вообще-то, Сигэру нравится Мика! – четко, с расстановкой произнесла Норико. – Я в то время была в него влюблена, – спокойно продолжала она. – Поэтому-то она так и сказала. Другие девочки, которые были с ней, тоже принялись громко говорить что-то о том, что между вами все началось уже давно, и это взаимно. Мне было так стыдно. Я почувствовала, будто меня предупреждают, мол, не подходи ближе. Не помню, чтобы она делала что-то специально, но я явно ей не нравилась. В следующем году я всеми силами старалась избегать Хисано, лишь бы не иметь с ней никаких дел.

«Выложила все начистоту, надо же», – подумала Мика. Надо признать, ее это даже отчасти впечатлило. Как будто эта история произошла с совершенно другими людьми.

Значит, Норико помнит.

Летом, когда они были в четвертом классе, после смены Хисано кое-что сказала Мике.

— Эй, я ей все объяснила. Девчонке из той группы, ты им еще помогала. Они вчера были с Сигэру, и та как-то слишком уж разошлась, вот я ее и осадила.

Со злорадной усмешкой на губах Хисано сочувственно приобняла Мику. И у той стало хорошо на душе. Мы же друзья, мы на одной стороне. Бормоча Мике это в ухо елейным голоском, она указала на кого-то из детей. Гляди, какая наглая. Страшным человеком она была, эта Хисано. Сейчас вот обнимается с Микой, а в следующую секунду уже положит руку на плечо другому человеку и, как ни в чем не бывало, примется обсуждать ее же. С тем же невозмутимым выражением лица.