Книга Янтарное лето, страница 121 – Мидзуки Цудзимура

«Новые идеи» – что-то в этих его словах привлекло внимание Норико. Новые. Но этой «новизне» на самом деле уже лет тридцать – еще с той поры, когда Кикути работал в «Школе будущего». Вот и юность Кикути – тогда молодого специалиста – так навеки там и осталась. В том, что он сейчас говорил, чувствовалась какая-то беспомощность.

— Можно сказать, «Школа будущего» разрослась настолько исключительно благодаря этим самым матерям, рекомендовавшим ее всем вокруг. Вы же, наверное, в курсе, что они проводят летний детский лагерь для «неместных»?

Сердце Норико пустилось в галоп.

Глядя на Кикути, она изо всех сил старалась не подавать виду.

— Да, – кивнула она.

Казалось бы, ничего такого, но все, начиная от движения головы и заканчивая тем, как она моргала, почему-то ощущалось каким-то несуразным.

Кикути медленно покачал головой в ответ.

— Ученики младших классов приезжали туда на неделю. Без родителей. За время смены им предлагали на собственном опыте познакомиться с основными принципами, которые пропагандировались «Школой». В Училище все живут на природе, в окружении леса, рядом с родником, а город там зовут «Подножием». Там же оставались и родители детей из Училища – «последователи с Подножия», вот только стоило начаться каникулам, и они тут же превращались в учителей. Квалифицированных людей, вроде меня, которых по-настоящему волновали вопросы школьного образования, там по пальцам можно было перечесть. Большинство же – простые домохозяйки.

«Знаю», – подумала Норико.

Сердце гулко колотилось в груди.

Ей все это было прекрасно известно. Что внешний мир там называли «Подножием». Что простые домохозяйки, чьи-то матери, вдруг резко становились «учительницами».

Если задуматься, то в «Школе будущего» все было еще более неорганизованно, чем она могла тогда представить. У каждого из взрослых имелись свои взгляды и жизненная позиция, и они при этом еще и выступали в роли учителей.

— Детям в лагере предлагалась лишь эдакая выжимка из философии «Школы будущего» – буквально лучшее из лучшего, так что большинство из них возвращались домой с ощущением, что они отлично провели время. Да и родители явно отправляли их туда с легким сердцем – мол, еще одно хорошее летнее воспоминание в общую копилку. Всего лишь неделя – это же весело. А еще немало семей всерьез воспринимали рассказы своих детей по возвращении из лагеря и впоследствии вовлекались в деятельность «Школы».

Норико слушала его молча. «Все не так», – пронеслось у нее в голове.

Это было ни капельки не весело.

Нет, может быть, конечно, и весело, но только этим все не ограничивалось. Все хотели домой, и даже те дети, которые приезжали туда каждый год, вечерами бормотали себе под нос что-то вроде «Наконец-то еще один день закончился». Норико помнила, как ее шокировали тогда перед сном эти слова. То, что взрослые легкомысленно называли «всего лишь неделькой», для них ощущалось как бесконечность.

Вот только когда взрослые потом спрашивали Норико, она неизменно отвечала, что ей было весело. Даже между собой дети писали друг другу «Было здорово!», «Увидимся!» и так далее. Наверное, просто не знали, что еще можно было сказать. И это относилось не только к Норико – по какой-то неведомой причине другие дети поступали точно так же.