Книга Ночь в замке, страница 92 – Вероника Генри

После того как Лилу закончила стелить постели, я приставила ее наполнять крохотные verrines^[75] террином и украшать каждый свернутым в форме розочки ломтиком лосося и ложечкой икры – их я планировала подать сегодня вечером на закуску. Показав, что надо делать, я некоторое время наблюдала за ней. Она работала с полной самоотдачей и, казалось, была твердо намерена сделать так, чтобы каждый следующий стаканчик выглядел так же безупречно, как предыдущий. Меня это порадовало. Кажется, из девчонки со временем могло выйти нечто гораздо большее, чем простая судомойка или горничная.

Дельфина между тем с каменным лицом чистила картошку. Нож мелькал в ее руках, и в дуршлаг сыпались тоненькие полупрозрачные очистки. Кажется, она чувствовала себя оттесненной в сторону. Но последнее, чего мне хотелось, это обижать ее. Они с Эрве так давно работали в шато, что стали уже чем-то вроде мебели, но Лизмей призналась мне, что держит их исключительно из жалости. У нее попросту не хватало духу их уволить, поэтому она позволяла им заниматься тем, чем они хотели: Дельфина, в частности, каждый вечер чистила овощи и прибиралась, но, если к качеству чистки овощей у меня никаких претензий не было, то про уборку то же самое сказать было нельзя. Шато откровенно заросло грязью. Мы с Лилу обнаружили под мебелью клубы пыли, а на окнах и зеркалах разводы. Силы и глаза у Дельфины были уже совсем не те.

Позволить себе и дальше потворствовать Дельфине Лизмей не могла. Ситуация и впрямь была непростая. Судя по всему, генеральная уборка, которую сделали мы с Лилу, задела старуху за живое, и она восприняла это как выражение недовольства ее работой. Собственно, так оно и было, но разве я могла ей об этом сказать? Я со вздохом напомнила себе, что, вообще-то, это именно то, чем я занималась в журнале. Управляла людьми и их ожиданиями. Наверное, я до сих пор не сделала этого с Дельфиной потому, что не чувствовала пока себя имеющей власть на то, чтобы как-нибудь посягать на ее права – ну, или на то, что она таковыми считала. Поэтому я предпочла действовать у нее за спиной и призвать на помощь Лилу. Дельфина, разумеется, восприняла это как угрозу своему положению. И естественно, восприняла все в штыки. Мне нужно было с ней побеседовать. Выяснить, что она думает, поговорить о ее роли в шато и обсудить, нельзя ли поручить ей что-то такое, что было бы ей по силам и в то же самое время приносило пользу Пирсу с Лизмей.

Я вздохнула. Старость неизбежна, и она приносит с собой изменения, которых никто из нас не хочет, но какой смысл прятать голову в песок? Ничто не остается неизменным. Уж кто-кто, а я это понимала. Но если хочешь побеждать в игре под названием «жизнь», нужно инициировать изменения самому, а не ждать, пока их тебе навяжут.

Но пока что мне нужно было ее умилостивить.

— Дельфина, спасибо вам большое за помощь. Не могли бы вы, когда дочистите картошку, налить на донышко каждого бокала кассиса для приветственного кир-рояля? И выставить их на поднос?

— Oui^[76].

Ее ответ, сопровождаемый коротким кивком, был сухим и отрывистым, как стрельба из пулемета. Я потянулась было похлопать ее по руке в знак признательности, но она проворно увернулась. На легкую победу в этом раунде рассчитывать мне явно не приходилось.