Книга Ночь в замке, страница 30 – Вероника Генри

— Я решила чуть-чуть погостить в шато.

— Но мы же договорились, что ты будешь готовить дом на продажу! Агентша должна подъехать сделать фотографии. Если мы хотим продать его за ту цену, которую выставили, он должен выглядеть на все сто!

Цена и впрямь была весьма внушительная. Дэниел наверняка потирал руки, предвкушая такие деньги.

— Да. Кстати. – Я была готова отстаивать свои интересы. – Я наняла адвоката по вопросу раздела имущества. Не уверена, что пятьдесят на пятьдесят – это справедливо.

— Что может быть справедливее, чем пятьдесят на пятьдесят?

— Нужно учесть кое-какие нюансы.

— Это какие же?

Я почувствовала, как ко мне возвращается отвага. До сих пор я готова была сдаться без боя. То, что сделал Дэниел, так меня подкосило, настолько лишило боевого духа, что, когда он предложил продать дом, а деньги поделить пополам, я согласилась. Мы не были официально женаты, дети жили отдельно, так что это казалось логичным.

— Ну, – произнесла я, – например, первый взнос. Деньги на него дали мои родители. Так что, думаю, справедливо будет, если я получу их обратно до того, как мы разделим остаток.

Об этом обстоятельстве напомнил мне отец. Когда десять лет назад он вышел на пенсию, они с мамой продали дом в Барле, а деньги разделили между мной и братом. Они сочли, что нам деньги нужнее, чем им дом во Франции, и, хотя расставаться с ним было грустно, поскольку там прошла значительная часть нашего детства, мы с Арчи были им безумно благодарны.

— Эти деньги предназначались для тебя, – сказал папа. – И мама хотела бы, чтобы они остались у тебя. Она в гробу бы перевернулась, если бы знала, что Дэниел получит половину.

Поэтому он дал мне номер Саймона Левина, порекомендовав обратиться к нему за консультацией, но я так ему и не позвонила. Я пустила все на самотек, валяясь в постели и жалея себя, готовая позволить Дэниелу использовать меня в своих целях. Но теперь все переменилось.

Дэниел некоторое время молчал. Я представляла, как он крутит все это в голове, соображая, как бы половчее меня обработать. Как он разыграет эту карту? В трубке зажурчал его голос. Мягкий и обволакивающий. Голос, у которого я всегда раньше шла на поводу.

— Ох, Конни. Девочка. Я понимаю, какими соображениями ты руководствуешься. Но если подумать, все это время мы с тобой вкладывались в этот дом на равных. К тому же с тех пор, как ты потеряла работу, ты почти ничего не зарабатывала. И я слова тебе не сказал, помнишь? Давай не будем крохоборничать. Пятьдесят на пятьдесят – самый справедливый вариант.

Он задел меня за живое. Я все время помнила, что с тех пор, как журнал закрыли, мои доходы сильно упали. Но я хваталась за любые разовые заказы, к тому же то, что было сделано моими руками в саду, сильно увеличило стоимость дома. Я не собиралась поддаваться на его манипуляции.

— Во-первых, – произнесла я тоном ледяным, как Северный Ледовитый океан, – я тебе не девочка. А во-вторых, мы участвовали не на равных. У меня все записано. Я пришлю тебе табличку с раскладом.

Если моя работа в журнале чему-то меня и научила, так это вести учет всех трат. Моя карьера зиждилась на таблицах, и я перенесла эту привычку в свою частную жизнь – в отличие от Дэниела, который терпеть не мог что бы то ни было записывать. Он ненавидел считать деньги и планировать, предпочитая плыть по течению и ориентироваться по обстоятельствам. Эта черта характера Дэниела была одной из тех, что когда-то меня привлекли, потому что эта его склонность скользить по жизни, как ртуть, не обращая внимания на мелкий шрифт, показалась мне ужасно обаятельной, хотя на самом деле это было не что иное, как безответственность.