Книга Ночь в замке, страница 157 – Вероника Генри

— Жизнь – штука сложная. – Ничего другого, кроме этой банальности, я придумать не смогла.

— И разумеется, я отдам тебе твой депозит. Ты права. Это справедливо.

От потрясения я на время утратила дар речи. Я ожидала, что мне придется побороться за мои деньги.

— И с чего вдруг такой резкий разворот?

— Это все Андреа. Она сказала мне, что я не в себе.

— О!

Я не ожидала, что буду испытывать благодарность к женщине, которая увела его у меня.

— Она отчитала меня, как мальчишку. Сказала, что я веду себя непорядочно.

— Черт побери!

— Я чувствую себя последней свиньей.

Я ничего не ответила.

— У тебя там все в порядке? – продолжал он. – Ну, то есть, если тебе что-то нужно, я тут. Ты же это знаешь.

Я едва не рассмеялась. Он вел себя как ребенок. Знал, что наделал дел, и теперь пытался выкрутиться и получить прощение, притворяясь паинькой. В глубине души я даже умилилась, потому что он всегда вел себя так. Наверное, в этом отчасти и крылось его обаяние. Я никогда не питала иллюзий относительно того, что он за человек, потому что Дэниел никогда этого не скрывал, и это было даже обезоруживающе. Мне вспомнились наши хорошие времена, как весело нам было вместе, как он способен был одним своим появлением в комнате оживить атмосферу, как гордился Гарри и Эди – он всегда был неплохим отцом. Не идеальным, но скажите мне, кого из нас можно назвать идеальным родителем?

— Спасибо, я справлюсь. Скажи агентше, что мы принимаем предложение. Спасибо, что сообщил.

Я повесила трубку, потому что была чересчур взволнована, чтобы продолжать разговор. В моей жизни было слишком много неопределенности. Нужно было разложить все по полочкам. У меня есть предложение работы – это хорошо. Я получу обратно свои деньги – это придавало мне ощущение безопасности, в особенности учитывая, что мы выручим за дом такую хорошую сумму. Но мне негде жить, негде перекантоваться и даже вещи перевезти некуда, а тут еще надо что-то придумывать с Реми.

Я включила режим решения проблем. Я регулярно пускала его в ход, когда нужно было помочь другим, и почти никогда для себя. Перебирая в уме доступные варианты, мне вдруг явственно послышался мамин голос: «Дорогая, почему бы тебе на некоторое время не вернуться домой? Пока ты не разберешься со своей жизнью. Для одного папы дом слишком велик. Он будет тебе рад. Места там вам двоим хватит с лихвой. Можешь занять свою старую комнату».

Я не могла найти в этом решении ни одного изъяна. Чизик был моим домом, я знала его как свои пять пальцев. Оттуда можно быстро доехать до центра Лондона, если мне понадобится на деловую встречу. У меня будет возможность вдоволь наобщаться с папой. Он был таким независимым, так ревностно отстаивал свое право справляться со всем самостоятельно, но я была совершенно уверена, что, узнав о моих затруднениях, он примет меня с распростертыми объятиями.

И до Хитроу оттуда рукой подать…

Я снова взяла телефон, чтобы ему позвонить. Было уже поздно, но папа никогда не ложился раньше полуночи. Как только в трубке послышались гудки, я встревожилась, что он разволнуется, поэтому первым же делом поспешила его успокоить.

— Это я, пап. Все в порядке, ничего не случилось. Но у меня к тебе огромная просьба.

— Продолжай.

— Как ты смотришь на то, если я немного поживу у тебя?