Книга Ночь в замке, страница 132 – Вероника Генри

— Я не хочу ничего и никого другого. Я хочу быть с тобой.

Он кивнул на дорогу:

— Может, мы тогда… э-э… поскорее поедем домой?

Оба неуверенно рассмеялись, но атмосфера в салоне явно разрядилась. Лизмей завела двигатель, изумленная тем, что у нее хватило мужество заявить о своих чувствах вслух. Может, все еще будет хорошо? Настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Она выжала педаль газа, и машина покатила вперед, оставляя позади милю за милей. Пирса почти сразу же сморил сон, но Лизмей не имела ничего против. Это давало ей возможность подумать, пока они едут. Ее не мучили угрызения совести за то, что случилось – или не случилось – между ней и Сириллом. В конце концов, он послужил тем катализатором, который дал ей мужество заговорить. И у него хватило ума и благородства понять, что ею двигало. Она будет до конца жизни благодарна ему за это. За то, что он оказался порядочным человеком и не поддался на сладкоголосый зов искушения.

Они подъехали к воротам шато, и Лизмей охватило ликование. С последнего приезда Пирса ворота заново выкрасили и отрегулировали.

Она похлопала его по руке:

— Просыпайся.

Он встрепенулся, потом увидел ворота и улыбнулся:

— Ого, как мы быстро доехали.

— Ты проспал час с лишним.

— Правда? Прости. Не очень-то хороший из меня вышел попутчик.

— Смотри.

Они въехали на подъездную дорожку, и она показала рукой вперед.

Там бил отреставрированный фонтан. Позади сияло в лучах зимнего солнца шато. Кипарис безмолвным часовым высился рядом. Над фасадом Лизмей все это время работала не покладая рук. Она выполола весь бурьян, а по обеим сторонам лестницы поставила по большой кадке с оливковыми деревцами. Их мечта наконец-то начинала обретать очертания в реальности.

— Сложно сказать, повезло нам или нет, – произнес Пирс негромко. – Правда?

Солнце уже понемногу клонилось за верхушки деревьев. Вечер вдвоем обещал быть уютным. Пирс принес дров и затопил в салоне камин. Лизмей заранее приготовила луковый суп и теперь, бросив в него наломанные куски багета и посыпав сверху натертым грюйером, поставила суп в духовку и пошла наверх переодеться. Шелковое белье она после прошлого раза постирала вручную и убрала обратно в комод. Лизмей улыбалась, когда надевала его, на сей раз чувствуя себя намного увереннее, потом нашла в шкафу свое любимое платье на бретельках из красного шелка, купленное в «Джигсо». Для него сейчас было слишком холодно, но ее это не смутило.

Одевшись, Лизмей спорхнула вниз. Ей казалось, что она ступает по воздуху, а на сердце у нее было так легко, как не бывало уже давно. Пирс здесь, на носу Рождество, шато начинает наконец походить на дом. Он сидел за кухонным столом и, водрузив на нос очки, листал какие-то документы, но при виде жены немедля сдвинул бумаги в сторону.

— О! – произнес он изумленно. – У нас сегодня ужин при полном параде?

— Ты можешь не наряжаться, – сказала она. – Мне просто так захотелось.

Он смотрел на нее во все глаза, совершенно завороженный. Потом снял очки и потер глаза, и она поняла, что он плачет.

— Ох, Пирс! – Она бросилась к нему. – Что случилось?

— Я поверить не могу, что так близко подошел к тому, чтобы тебя потерять, – сказал он.

— Нет. Нет, не подошел. Не потерял же.

— Ты просто невероятная, – сказал он. – Ты столько всего сделала тут без меня. Я никогда не верил в то, что шато может настолько преобразиться, но ты сделала это реальностью. А я вообще ничем тебе не помогал.