Книга Писатели и лжецы, страница 67 – Кэрол Гудмэн

— Севиче! – говорит он, потрясая упаковкой морепродуктов.

— Отлично. Спасибо. Воду я сейчас отнесу Оливии, а потом Йен вроде бы предлагает нам всем встретиться на террасе. Вы не против? – неловко бормочу я, выхожу из кухни, неуклюже размахивая бутылками с водой и морщась от того, как нелепо себя веду. Но ничего не могу с собой поделать. Слова Элени потрясли меня. Персефона, украденная во второй раз. Складывается впечатление, что укравший статую виноват в похищении и изнасиловании.

Комната Оливии, к счастью, находится на том же этаже. Как она обиделась, когда ей намекнули, что она старовата, чтобы подниматься по лестнице! Такой же обидой были слова издателя, что ее книги вышли из моды и сама она исписалась. Как страшно, должно быть, писателю чувствовать, что его мысли никому не нужны, да и подходящих слов для них не находится! Помню, как расстраивался мой отец после инсульта, когда не мог внятно объясниться, и как он волновался – совсем как Оливия сегодня. Неудивительно, что она стала прибегать к успокоительным и относиться с подозрением ко всем окружающим.

Но когда я захожу в ее комнату, Оливия выглядит уже спокойнее. Она мирно лежит в постели, а Аника накрывает ее одеялом и взбивает подушки. Йен стоит у окна и смотрит на лес.

— Вот вода, – говорю я, протягивая бутылку Анике.

— Бутылка запечатана? – мгновенно настораживается Оливия. – Ее точно не открывали?

Аника показывает ей запечатанную бутылку, затем открывает ее и наливает воду в стакан на виду – как фокусник демонстрирует, что у него нет никаких секретов от публики.

— Оливия говорит, что у нее пропало несколько таблеток, и она уверена, что не выпила их, – сообщает Аника, поглядывая поочередно на меня и Йена.

— Очевидно, эта женщина подсыпала их мне в кофе, – говорит Оливия. – Я бы никогда не выпила столько. Я знаю, как они на меня действуют. Я точно помню, что перед обедом эта папка лежала у меня на столе, а материалы в ней напоминали лот с аукциона. Готова спорить: эта женщина много лет помогала Аргосу продавать ворованные произведения искусства, а потом решила убить Аргоса, забрать все деньги себе и подставить кого-то из нас. Вы ведь именно это нашли в пещерах, не так ли? Контрабандные произведения искусства?

— Отличная дедукция, детектив Моро, – отвечает Йен. – Держу пари, у вас получится отличная книга!

Оливия лукаво смотрит на Йена.

— Тебе меня не одурачить, Йен Дэвис. Ты здесь тоже собираешь материал для своего отца? Но ты не украдешь у меня эту идею – дайте мне мой блокнот! – Ее руки начинают беспокойно метаться по одеялу. Йен берет со стола блокнот в кожаном переплете и передает его через меня Оливии. Та берет его обеими руками и проводит кончиками пальцев по выгравированной монограмме. – Я собрала кое-какой материал для книги о похищении нацистами произведений искусства, – утомленно произносит она, потом глаза ее начинают моргать и закрываются.

Аника прикладывает палец к губам, призывая к тишине, и встает. Но Йен принимается рыться в ящиках стола.

— Что ты делаешь?

— Просто хочу убедиться, что у нее больше нет таблеток, – шепчет Йен. – И нет той папки, о которой она все время говорит.

— Я почти уверена, что она выдумала эту папку, – откликается Аника, стоя в дверях. – Давайте уйдем, пока она не проснулась.