Книга Писатели и лжецы, страница 42 – Кэрол Гудмэн

— Я думаю, они-то и разбросаны по всему офису, – говорит Йен. – Надо проверить, какие есть, а каких не хватает. Уж слишком большое совпадение, что мы все были здесь вместе – даже вы, Элени, и….

— Билл, – договариваю я. – Мы совсем забыли про Билла и Сиднея. Они все еще в храме с телом Аргоса. – У меня в памяти всплывает образ тела Аргоса, лежащего на алтаре. Что-то в этой сцене не дает мне покоя, но я не могу вспомнить, что именно. – Нужно сказать им, чтобы они возвращались.

— Ты права, – кивает Йен. – Нет смысла дежурить на месте убийства, полиция приедет не скоро. Пойду схожу за ними.

— Не стоит идти одному, – вмешивается Оливия, оторвавшись от лежащей у нее на коленях стопки бумаг. Теперь у нее совершенно спокойный вид; истерика, в которой она билась несколько минут назад, прошла. Вероятно, подействовало принятое средство. А может быть, занятие делом помогло восстановить душевное равновесие. Интересно, часто ли она прибегала к сбору информации и писательству, чтобы справиться со своими страхами. – Первое правило «тайны запертой комнаты»^[7]: никто не должен оставаться один.

— Давай я пойду с тобой, – предлагаю я. Мне совершенно не хочется вновь увидеть тело Аргоса и остаться наедине с Йеном, но что-то в сцене на месте убийства кажется мне знакомым. Может быть, оказавшись там снова, я пойму, что именно.

Мы оставляем Анику, Оливию и Элени разбирать документы и уходим. По пути Йен заворачивает на кухню, чтобы пополнить запасы воды перед походом, и мы выходим через заднюю дверь. Как только мы удаляемся достаточно далеко от виллы, Йен останавливается и поворачивается ко мне.

— Аника рассказала, что́, по-твоему, ты слышала и видела той ночью.

— Ого, надо же. – Обогнув его, я иду дальше по тропинке. – Ты собираешься объяснить мне то, что я видела своими глазами и слышала собственными ушами? Тебе не кажется, что у нас сейчас есть заботы поважнее?

— Может быть, происходящее сейчас как-то связано с тем, что было тогда, – отвечает он, догоняя меня. – Постарайся точно вспомнить, что ты тогда услышала и увидела. Что я такого сделал? Расскажи хотя бы теперь, почему ты отвернулась от меня пятнадцать лет назад без всяких объяснений.

— Я слышала, как Аника говорила: «Надо сказать ей», – а ты ответил, что это убьет меня, а потом я увидела, как вы с Аникой… – я останавливаюсь, хватая ртом горячий пыльный воздух, а передо мной разворачивается залитая лунным светом сцена, как галлюцинация от солнечного удара, – поцеловались. Только не говори мне, что я что-то неправильно поняла. Вы так увлеклись, что почувствовали необходимость уединиться в гроте.

— Где мы оба сразу же поняли, что совершаем ошибку…

— Как это удобно – осознать свою ошибку, едва спрятавшись ото всех. И я должна в это поверить? Ясно же, что вы оба все лето пылали страстью друг к другу.

— Все было не так, – возражает Йен. – Аника была расстроена. Не у всех собеседование с Аргосом прошло так гладко, как у тебя.

— А как было? – смеюсь я. – Вы завидовали, что мое собеседование прошло лучше, чем ваши? Откуда ты вообще знаешь, что мое прошло хорошо?

— Перестань, пожалуйста, – вздыхает он. – Мы все слышали, что сказал Аргос, когда ты выходила из библиотеки. А твое лицо! Ты же была похожа на кошку, которая слопала канарейку.