Книга Писатели и лжецы, страница 23 – Кэрол Гудмэн

— И у каждого из них есть причина желать чьей-нибудь смерти, – добавляет Аника.

— Я тоже об этом подумала, – говорю я. – Ты думаешь, нас здесь собрали, чтобы разыграть «Десять негритят» Агаты Кристи?

— Аргос любит всякие игры, – соглашается Сидней. – Я сам подумал, не для этого ли он нас пригласил и не инсценировал ли свое отсутствие как часть игры?

От этой мысли мне сразу становится не по себе. «Аргос любит играть людьми, как шахматными фигурами», – был один из аргументов, которыми отец пятнадцать лет назад пытался отговорить меня от поездки на Эрис. Я не хочу участвовать ни в каких играх Аргоса.

— Вы что-нибудь знаете, Элени? – спрашиваю я, когда та приносит кофейник. – Аргос не говорил вам, например, что семинар этого лета будет посвящен детективной тематике?

— Бо-o-оже, – тянет Оливия Нокс, – ты говоришь так, будто у нас здесь какое-нибудь шоу в ресторане! Нет ничего ужасней.

— Господин Александр ничего мне об этом не говорил, – осторожно отвечает Элени. – Но он оставил для каждого из вас письменные инструкции. – С этими словами она начинает раздавать нам запечатанные конверты. Получив свой, я вижу на нем мое имя, выведенное тем же каллиграфическим почерком, что и на приглашении. Интересно, это почерк Аргоса или Деспины Утис? Или он специально нанимает каллиграфа для таких писем?

— Мы должны открыть их прямо сейчас? – спрашивает Сидней.

— Аргос, видимо, знал, что его здесь не будет, раз приготовил все заранее, – фыркает Оливия Нокс, доставая очки для чтения.

Аника смотрит на меня, словно ожидая, что я буду делать. Я беру острый нож для разделки рыбы, подцепляю его лезвием складку плотной бумаги – сколько же денег Аргос, должно быть, тратит на канцелярские принадлежности! – и делаю рывок вверх. Я слышу, как остальные гости вскрывают свои конверты, и сама достаю открытку.

— У меня такое ощущение, что мы участвуем в сериале «Выживший», – произносит Аника, – и одного из нас вот-вот отправят с острова.

— Ищите черное пятно, – говорит Йен. – Так древние греки изгоняли из города неугодных, правда, Майя? С помощью помеченных глиняных черепков.

— Которые назывались «острака», – отвечаю я, разглядывая черный узор в виде лабиринта на открытке, – от этого произошло слово «остракизм».

Когда я переворачиваю карточку, Сидней Нортон берет на себя смелость зачитать текст вслух своим жеманным голосом.

«Я надеюсь, что вы наслаждаетесь гостеприимством Эриса и что оно уже оказывает на вас свое волшебное действие. В целях здорового соревнования и чтобы немного подтолкнуть здешних муз, предлагаю вам конкурс. Вы наверняка заметили, что находитесь в компании убийц – или, по крайней мере, людей, пишущих об убийствах…»

— Итак, я угадал! – ликующе прерывает сам себя Сидней и, поправив запонки и откашлявшись, продолжает. – «В таком случае, что может быть лучше состязания: кто лучше спланирует убийство? И возможна ли более подходящая обстановка? Уединенный остров, отсутствующий хозяин, таинственные гости и хор греческих полубогов, наблюдающих за происходящим. Итак, вот ваше задание: напишите вступительную главу детективного романа об убийстве, действие которого разворачивается на этом самом острове. Не стесняйтесь использовать в качестве персонажей коллег-гостей и обслуживающий персонал. В конце концов, именно этим вы, писатели, и занимаетесь – используете окружающих вас людей как зерно для помола. Принесите завтра к завтраку свою первую главу, и давайте посмотрим, кто станет победителем, а заодно увидим…» – Голос Сиднея прерывается, словно он не хочет дочитывать последнюю фразу. Когда он собирается с духом, мы подхватываем хором и дочитываем письмо все вместе: