Книга Писатели и лжецы, страница 111 – Кэрол Гудмэн

Мы осматриваем библиотеку и кухню, но безрезультатно. Вилла опустела и затихла, как будто из нее выкачали что-то жизненно важное. Как будто все женщины, изображенные на стенах лабиринта внизу, – Персефона, Европа, Леда, Фетида, Плеяды, все женщины, которых преследуют и похищают мужчины, – выбрались из лабиринта и вознеслись к сияющим в небе звездам. Неужели Элени и Аника тоже ушли туда?

— Майя! Иди сюда! – зовет Йен с террасы.

Я выхожу на террасу, вдыхаю ночной воздух, напоенный ароматом жасмина, и вопреки всему надеюсь увидеть там Элени и Анику – может быть, связанных, но живых. Но из женщин на террасе лишь статуи – дочери Ночи, стоящие на страже над обломками. Длинный стол и несколько стульев перевернуты, на полу – осколки посуды. Аника и Элени не сдались без борьбы.

— Куда Билл их дел? У них не было лодки.

— У Сиднея была, – напоминает Йен. – Он же сказал, что вернулся на остров на лодке. Возможно, он привел ее к причалу, когда мы спустились в лабиринт.

— Нет, он ждал нас на другой стороне ямы. Он должен был быть там до того, как мы начали спускаться.

Оглядывая террасу в поисках какого-нибудь знака в сумерках, я дважды поворачиваюсь по кругу. Мой взгляд падает на сиденье стула во главе стола – того, на котором сидел Аргос. Подушка на нем лежит неровно, как будто под ней что-то есть. Я бросаюсь туда, поднимаю подушку и нахожу браслет Аники, который я сама подарила ей пятнадцать лет назад. Наверное, она сняла браслет и спрятала здесь, чтобы я его нашла. Но для чего? На прощание? Я беру браслет и провожу пальцами по замысловатым узлам, которым Аника научила меня тем летом – она научилась этому в летних лагерях, в то время года, которое я проводила на раскопках с отцом. Мы собирали ракушки на пляже восточной бухты и делали из них браслеты дружбы…

«Всякий раз, когда я смотрю на него, я вспоминаю, как мы сидели с тобой на этом пляже».

— Кажется, я знаю, куда их повели, – говорю я, надеваю браслет на запястье и туго затягиваю узел. – Пошли.

Мы поднимаемся по крутой горной тропинке, сердце гулко колотится в такт шагам: пусть они будут там, пусть они будут там. Я не смогу пережить потерю Аники. Как я могла быть такой малодушной все эти годы, оттолкнуть ее из-за одного поцелуя? Почему я думала так плохо про нее и Йена, даже не поговорив с ними, не попросив объяснений?

«Потому что тебя так настроил Аргос, – шепчет внутренний голос. – Потому что этот остров заставляет поверить в самое плохое, что приходит в голову».

«Это не оправдание», – отвечаю я себе.

Добравшись до вершины гряды, я тяжело дышу, перед глазами все плывет, звезды кружатся над восточной бухтой, как будто время многократно ускорилось, а сердце выстукивает: слишком поздно, слишком поздно, слишком поздно. Йен хватает меня за руку, не давая упасть, и указывает вниз, на бухту.

— Смотри, вот там движутся огоньки – это лодка!

Мне не сразу удается найти огни, о которых он говорит. Бухта блестит отражениями звезд и кажется еще одним звездным небом. Но вскоре я различаю между небом и морем новое созвездие – треугольник из красного, белого и зеленого огней, внутри которого мечется туда-сюда, как светлячок, еще одна звездочка. Йен протягивает мне свой бинокль – движущийся огонек оказывается лучом фонарика. В его свете я различаю лицо Билла, а неподалеку сидящую фигуру Элени. Кажется, она связана. Аники нигде не видно.