Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 96 – Баграт Мгелия

— Не оставляй меня. Я пойду с тобой.

Север посмотрел на Ацера. Он наклонился и провел рукой по жесткой шерсти.

— Хорошо, друг. Иди. Если я погибну, хоть ты донесешь весточку до Тиберия.

Он начал спуск с костяной насыпи. Фиолетовое марево мгновенно сомкнулось за его спиной, отрезая свет костров лагеря. Кости хрустели под ногами, и каждый шаг давался с трудом, словно он шел по пояс в ледяной воде. Ацер шел рядом, прижимаясь боком к его бедру, его тепло было единственным живым ощущением в этом мертвенном холоде. Пес двигался бесшумно, его глаза-угольки сверкали во тьме, выискивая угрозу. Они прошел через полосу черных, изломанных деревьев и остановился на краю открытого пространства.

Впереди не было ничего, кроме белого крошева. Огромная долина, заваленная костями так плотно, что земли под ними не было видно уже сотни лет. Фиолетовое марево, до этого висевшее над костями неподвижным грузом, вдруг вздыбилось. Оно образовало широкий коридор, уходящий вглубь леса. Стены этого коридора клубились, как живая плоть; в фиолетовых вихрях мелькали искаженные лица и тянулись руки тех, кто уже перестал быть человеком. Из этой мглы доносился шепот — тысячи голосов, сливающихся в один тошнотворный гул.

В пятидесяти шагах от выхода из руин стоял строй. Идеальные линии. Щит к щиту. Римский порядок, доведенный до абсолюта смерти. Легионеры Девятого и те, кого Туман забрал из Пятой когорты, стояли неподвижно, как изваяния. Груди не вздымались, оружие не дрожало. В пустых глазницах клубился фиолетовый дым. Они стояли неподвижно, как статуи. Сотни и сотни фигур. У многих не было частей тел, сквозь прорехи в доспехах виднелось серое, негниющее мясо.

Ацер утробно зарычал, готовый броситься на молчаливую стену. Север схватился за рукоять гладиуса, хотя и понимал что против такой силы меч бесполезен.

Но мертвецы не пошевелились. Вдруг из центра этого молчаливого, мертвого воинства выступила фигура.

Север почувствовал, как к горлу подкатывает желчь. Он узнал доспех — богатая чешуйчатая лорика, когда-то начищенная до зеркального блеска, теперь потемнела, изъеденная Туманом. Каждая чешуйка казалась запекшейся каплей крови, а алый плащ декуриона превратился в тяжелый, липкий саван.

— Боги... — выдохнул Север.

Перед ним стояло то самое существо, которое они когда-то привезли в заколоченной повозке. То, что раньше носило имя Фабий.

Декурион перестал быть человеком еще тогда, когда впустил в себя Хозяина и украл Аквилу, уводя за собой жрецов. Теперь трансформация завершилась. Из его плеч, разрывая металл, торчали костяные отростки, похожие на обломанные перья гигантской птицы. Руки удлинились, пальцы превратились в когтистые лапы, покрытые хитином.

Но хуже всего было лицо. У Фабия не было нижней челюсти. Совсем. На ее месте зияла рваная, мокрая дыра, обрамленная лоскутами кожи, свисающими на горжет. Из этой дыры на грудь капала густая черная сукровица. Длинный, раздвоенный язык, похожий на змеиный, свисал из глотки, живя своей собственной жизнью. У его ног в грязи копошилось нечто. Север присмотрелся — Цереал. Без шлема, с пустыми глазами, легат вцепился в подол плаща декуриона и раскачивался.

— Триумф... — просипел он, сорвавшись на дребезжащий хохот. — Слышишь, Марк? Трубы поют! Золотой город ждет!