Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 89 – Баграт Мгелия

— Плечом к плечу! — хрипел Тиберий, вытирая залитый черной гнилью лоб. — Не давать им вклиниться! Мы их перемалываем, Север! Слышишь? Они пятятся!

Но Север не ответил. Он смотрел мимо копошащихся тел, туда, где на гранитном блоке замер Цереал. Легат медленно, почти торжественно, поднял руку.

По этому сигналу мертвецы и изуродованные лесом существа синхронно отхлынули. Они отступили на десяток шагов, образовав неподвижное кольцо. В наступившей тишине было слышно только, как свистит воздух в сорванных легких раненых и как осыпается костяная труха с вала.

Тиберий, только что готовый зубами вгрызаться в наступающую орду, замер с занесенным мечом. Его грудь ходила ходуном, а лицо, иссеченное осколками костей, выражало дикое, почти злобное недоумение.

— Что за… — выдохнул он, озираясь на замерших мертвецов. — Почему они встали? Север, они же могли нас дожать!

Север не ответил. Он повернулся к Тиберию и прижал палец к губам.

— Тише, — сказал он. — Послушай.

Вдруг нависшее безмолвие разрезал сухой, четкий звук. Цок... цок... цок. Словно кто-то шел по камню на твердых копытах. А потом из тумана проступили рогатые фигуры.

Тиберий грязно выругался.

Из рядов безмолвного войска вышли трое.

Рогатые жрецы.

Они казались существами из иных, дочеловеческих времен. Огромные, на голову выше любого из солдат, они двигались с пугающей, неестественной грацией. Их тела скрывали тяжелые балахоны, сшитые из лоскутов человеческой кожи; грубые швы еще поблескивали свежей сукровицей, пачкая белую пыль под их ногами. Вместо лиц на плечах крепились оленьи черепа, а гигантские ветвистые рога врастали прямо в шеи и позвоночники, переплетаясь с плотью в единый колючий венец. Ацер, до этого бесстрашно кидавшийся на «обращенных», вдруг замолчал. Пес припал к земле, вжимаясь в ноги Севера, и заскулил.

— Боги... — выдохнул Кай. На секунду он прекратил считать, и как будто вернулся в реальность. — Север, что это? Это же не люди. Это вообще не люди.

— Тишина в строю! — рявкнул Тиберий, хотя Север видел, как дрожат руки центуриона, сжимающие скутум.

— Нет, Кай, — негромко отозвался Север, не отводя взгляда от пустых глазниц жрецов. — Не люди. Это те, кто забрал Аквилу:

Один из жрецов остановился и медленно повернул рогатую голову в сторону легионеров. Воздух вокруг него словно загустел, превращаясь в холодный, липкий кисель, от которого стало трудно дышать. Они не нападали. Они просто стояли и смотрели, как живые люди задыхаются от одного их присутствия.

Строй тварей и обращенных замер. Жрецы не стали атаковать. Они остановились перед строем и начали петь. Это был низкий, вибрирующий гул, исходящий, казалось, из самой земли. Звук проникал сквозь кожу, вибрировал в зубах, ввинчивался в мозг.

«Сдайтесь... Железо ржавеет... Плоть сладка... Отдайте боль... Примите покой...»

Север почувствовал, как меч в его руке становится невыносимо тяжелым. Зачем сражаться? Зачем терпеть эту боль, голод, страх? Можно просто опустить щит. Легат примет их. Они поедят. Они станут сильными, как те мутанты. Боль уйдет.

— Не слушать! — заорал он, но его собственный голос казался далеким и слабым. — Не слушайте их!

Легионеры начали оседать на землю. Кто-то ронял оружие, закрывая уши руками. Кто-то начинал плакать. Жрецы подходили ближе, и давление их воли становилось нестерпимым.