Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 91 – Баграт Мгелия

Но главный удар пришелся на Жрецов.

Свет врезался в них, как таран. Тот, что стоял в центре, попытался закрыться, но римская сталь воли Севера прошла сквозь него, как сквозь гнилую ткань. Балахон из кожи на Жреце вспыхнул мгновенно. Костяная маска треснула с сухим, оглушительным звуком. Существо издало визг — тонкий, сверлящий, нечеловеческий — и его отбросило назад, в гущу его же тварей.

Орда дрогнула. Жрецы, захлебываясь в ядовитом дыму от собственных горящих лохмотьев, начали хрипло вскрикивать, отдавая приказ отступления. Они организованно отходили в тени, забирая с собой искалеченных светом существ. Бывшие легионеры Цереала, лишившись пастырей, впали в оцепенение. Они замерли, тупо тыкаясь друг в друга, бесцельно переминаясь с ноги на ногу. Постепенно и они начали втягиваться вслед за Жрецами в глубину леса, пока претория не опустела, оставив после себя лишь горы гнилого мяса и тяжелый запах озона.

Север стоял в центре пустого пятачка земли, всё еще вскинув руку. Он был страшен: густая кровь толчками шла из носа, из ушей, из уголков глаз. Капилляры лопнули, залив белки красным, превратив взгляд в две багровые раны. Он чувствовал, как жизнь вытекает из него вместе с угасающим светом амулета. Каждая секунда этого горения стоила ему года.

— Уходят... — выдохнул кто-то из солдат. — Боги, они отступают!

Север качнулся. Ноги отказали мгновенно. Он не упал только потому, что Тиберий успел перехватить его, сгребая в охапку.

— Держу, Марк! Слышишь? Держу! — орал центурион прямо в ухо.

Север попытался ответить, но из горла выплеснулся лишь хрип. Он рухнул на колени, содрогаясь в приступе кашля, заливая нагрудник темной, почти черной кровью. Сознание гасло, мир превращался в узкий туннель. Рука с амулетом бессильно повисла, но пальцы, сведенные судорогой, намертво схватили сморщенную воронью голову. Свет амулета окончательно погас, оставив их в естественном полумраке каверны.

Ацер закружил рядом. Пес скуля тыкался мокрым носом в окровавленное лицо Севера, лизал его липкие ладони, а потом вдруг замер и коротко, злобно рыкнул в сторону пустой стены леса, прикрывая собой хозяина.

Тиберий осторожно уложил Севера на окровавленный плащ.

— Лекаря сюда! Живее! — рявкнул он на замерших солдат.

На башне в отдалении легат Цереал зашелся в безумном хохоте. Видя, как его армия отходит, он завыл, пытаясь сорвать с себя панцирь и бессмысленно тыкал мечом в пустоту. Он был похож на брошенную марионетку, чьи нити перепутались.

Север приоткрыл глаза. Взгляд не фокусировался.

— Мы... отбились? — выдохнул он вместе с кровью.

— Отбились, — Тиберий сжал его плечо, оглядывая немногих выживших. — Они ушли в лес. Ты дал нам время, брат. Просто дыши, слышишь? Дыши.

Север закрыл глаза. Вдох. Выдох. Это была его единственная задача на ближайшие минуты — не дать сердцу остановиться.

Где-то рядом Кай, всхлипывая и размазывая грязь по лицу, снова завел свой монотонный счет, отсчитывая секунды тишины, которую купил им Север:

— Тридцать восемь тысяч сто тринадцать... тридцать восемь тысяч сто четырнадцать...

Сначала исчезла боль. Это было самое странное ощущение за последние недели — отсутствие боли. Она ушла внезапно, словно кто-то задул свечу, оставив после себя лишь густую, бархатную темноту. Вместе с болью исчезли звуки: лязг металла, хрипы умирающих, тяжелый, сводящий с ума гул. Исчез даже запах — этот вечный спутник их похода, смесь гнилой листвы, запекшейся крови и страха.