Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 84 – Баграт Мгелия

— Потому что собака не ест собаку, — процедил Север. — Они уже пахнут Лесом. Для этой дряни они свои. А мы... мы пахнем железом и потом. Мы чужие.

Желудок Севера сжался в болезненном спазме. Голод был зверем, который грыз его изнутри уже вторые сутки. Последний сухарь он отдал раненому гастату еще до входа в туннель. Во рту пересохло так, что язык казался наждачной бумагой.

Он увидел боковым зрением движение. Один из его солдат — молодой парень из последнего пополнения, совсем мальчишка с пушком на щеках — завороженно смотрел на ближайший стебель, пробившийся сквозь костяной настил всего в паре метров от их баррикады. На стебле покачивался сочный, пульсирующий плод, источающий сладковатый, одуряющий запах сырого мяса.

— Не смей, — проговорил Север, спрыгивая с камня.

Но голод был сильнее приказа. Мальчишка, словно в трансе, перемахнул через низкую стену камней. — Еда... — простонал он. — Это просто мясо...

Он схватил плод обеими руками, впиваясь в него зубами. Брызнул сок — густой, черный. Парень жадно глотал, давясь, запихивая в рот куски пульсирующей мякоти.

— Назад! — заорал Тиберий, бросаясь к нему.

Слишком поздно.

Мальчишка замер. Он еще сжимал этот проклятый плод, когда из его груди вырвался звук, какой бывает, когда ломают сухую сосну. Его позвоночник дернулся и пошел дугой, с хрустом выбивая позвонки из суставов. Туника лопнула — под тканью что-то живое и острое рванулось наружу, пробивая лопатки. Он даже не успел упасть. Крик, поначалу человеческий, захлебнулся кровью и превратился в клокочущий свист. Локти солдата вывернулись под невозможным углом, пальцы удлинились и срослись в единый, зазубренный костяной клинок, серым блеском напоминающий старое железо.

Существо, которое секунду назад было римским легионером, вскочило на четыре конечности. Его лицо разорвалось пополам, открывая пасть, полную игл. Оно повернуло голову к своим бывшим товарищам. В его глазах больше не было разума — только безумный голод и ненависть к тому, что еще оставалось человеческим.

Но Ацер был быстрее. Огромный молосс, мгновение назад казавшийся неповоротливым, сорвался с места серым пятном. Груда мышц и ярости врезались в еще не до конца изменившуюся тварь. Пес не издав ни звука вцепился в то, что секунду назад было плечом легионера, и всей массой впечатал перерождающееся тело в землю.

Тварь взвизгнула, её новые костяные шипы полоснули воздух, едва не задев морду пса. Но Ацер только сильнее сжал челюсти, мотая головой.

— Назад! — рявкнул Север, выхватывая гладиус. — Ацер, назад!

Но пес только сильнее сжал челюсти. Он рвал серую плоть, пытаясь выломать лопатку, но существо, казалось, вообще не чувствовало боли. Вместо того чтобы вырываться, тварь резко присела, её кости в бедрах с хрустом вывернулись. С диким, сухим щелчком суставов монстр распрямился и вскочил вместе с повисшим на нем псом.

— Убейте тварь! — рявкнул Север, видя, как чудовище несется на центуриона.

Тварь атаковала молниеносно. Удар метил в горло стоящему рядом Тиберию.

Примипил в последний момент успел подставить щит. Удар костяного серпа и тяжесть двух тел были такими, что Тиберия буквально вбило в костяную крошку. Скутум лопнул пополам, щепки брызнули в лицо. Тварь нависла над ним, её вторая лапа-лезвие уже заносилась для удара, но Ацер, все еще не разжавший челюстей, рванул тварь назад, заваливая её голову и не давая нанести удар.