Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 82 – Баграт Мгелия

— Если это жертвенник бриттов, то они кормили своего бога слишком долго, — пробормотал он. — Или это место, куда Туман стаскивает всё, что не успел переварить.

Север промолчал. Он стал всматриваться в руины в центре «долины». Выступая из костяной крошки, как гнилые зубы великана, торчали остатки циклопической кладки. Огромные, поросшие светящимся лишайником блоки черного камня. Это не была работа римлян. И не бриттов. Камень был маслянистым, жирным на вид, а геометрия углов вызывала тошноту, если смотреть на нее слишком долго — казалось, линии изгибаются, нарушая законы перспективы.

И там, на вершине самой высокой, полуразрушенной стены, стоял он.

Квинт Петиллий Цереал.

Легат не прятался. Он возвышался над своим войском, как полководец на трибуне. Но это был уже не тот человек, что вел их в Британию. Его доспехи — позолоченный мускульный панцирь — казалось, вплавились в тело. Металл стал мягким, тягучим, он пульсировал в такт невидимому сердцебиению.

Вокруг него, у подножия руин, рассыпались преторианцы и основная масса «обращенных». Они двигались вяло, как глубоководные рыбы, но в их движениях была пугающая, единая синхронность. Легат молчал.

— Они не выставляют часовых, — заметил Тиберий, наблюдая, как гвардейцы просто опускаются на камни, глядя в пустоту. — Они не копают ров. Они просто… существуют.

— Большего им и не нужно, — тихо ответил Север, чувствуя, как амулет под туникой начинает теплеть, реагируя на концентрацию зла. — Они думают, что они дома. Что Лес их не тронет, потому что они уже часть его.

Он обернулся к своим людям. Триста человек. Триста измученных, голодных, злых псов, тащащих на себе еще полсотню раненых. Они жались друг к другу, инстинктивно ища защиты у своих командиров, отворачиваясь от той массы, что заполонила руины. В их глазах Север читал немой вопрос: «Мы тоже станем такими?»

— Пятая! — голос Севера, хоть и сиплый, хлестнул как бич, заставив солдат вздрогнуть. — Слушать команду! Мы не стадо. Мы легион. Занять оборону у южной стены этих развалин, подальше от основной группы. Раненых в центр.

— Марк, — Тиберий схватил его за локоть, понизив голос. — Парни едва стоят. Какой к чертям строй? Им нужно упасть и отдохнуть спокойно.

— Если они упадут сейчас, они больше не встанут, — Север посмотрел на друга тяжелым, немигающим взглядом. — Или встанут, как те, у Цереала — с гнилью в мозгах. Заставь их работать, Тиберий. Пусть таскают камни. Пусть роют эту костяную крошку шлемами. Работа напоминает телу, что оно живо. Мы должны построить стену. Это отделит нас от них.

Тиберий выругался — грязно, витиевато, поминая всех портовых шлюх Остии и их больных матерей, — но кивнул. Злость была лучшим топливом, чем надежда.

— Слышали Севера?! — заорал он, разворачиваясь к солдатам. — А ну шевелись, куски мяса! Сложить носилки в круг! Внешний периметр — разобрать завалы, строим укрепление! Кто сядет без команды — лично вспорю брюхо! Сталь есть Рим!

Люди зашевелились. Медленно, через силу, с проклятиями, но механизм заработал. Лозунг, брошенный в туннеле, пустил корни.

Север смотрел, как Пятая когорта перепахивает костяные осколки. Люди работали молча. В этой каверне каждый вдох давался с трудом — воздух стоял тяжелый, спертый, с привкусом старой известки.