Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 62 – Баграт Мгелия

— Тиберий, — тихо сказал Север. — Посмотри на его шею. Стигма. На грязной шее безумца виднелось клеймо легиона. Но цифра была не IX. Цифра была XX. Двадцатый Валериев Победоносный легион. Тот, что стоял лагерем в ста стадиях к западу.

— Ты из Двадцатого? — спросил Тиберий, и его голос дрогнул.

— Как ты здесь оказался?

— Мы шли на помощь... — прошептал солдат. — Нам сказали — Нам сказали, Девятый в беде, приказали идти на помощь. Мы вошли в лес у Девы. Мы шли день. Потом туман... Потом дорога свернулась. Мы идем... идем...

Он вдруг дернулся и потянул свое страшное бревно дальше.

— Нельзя стоять. Хозяин услышит. Если стоять — станешь деревом.

Легионер прошел вдоль строя ошеломленных легионеров Девятого, волоча за собой распятого товарища. Никто не посмел его остановить. Он скрылся в тумане за их спинами, продолжая свой бесконечный марш в никуда. Ацер проводил его долгим взглядом, потом повернулся к Северу и тихо заскулил, словно спрашивая, почему они позволили этому случиться.

— Двадцатый легион... — пробормотал Кай, лихорадочно вытирая губы тыльной стороной ладони. — Они в Кастра Дева. Это больше ста стадий к западу! Чтобы оказаться здесь, он должен был пересечь половину провинции... Но дороги перекрыты, а границы Девятого легиона не пересекал ни один вестник! Как он мог дойти сюда пешком по этим болотам?!

Тиберий нахмурился, глядя в туман, где исчез безумец. Его лицо стало серым, как пепел.

— Посмотри на него, Кай. Это не просто заблудившийся вексилларий. На нем знак первой когорты Двадцатого. "Валерия Виктрикс" не разбрасывается такими людьми. Это элита. Если они здесь — значит, в Деве решили, что Девятый легион уже мертв.

— Ты не понял, трибун? — вмешался Север, и его голос прозвучал как приговор. — Включи голову. Чтобы в Деве узнали о нашей пропаже, собрали совет, сняли с границы элитную когорту и отправили её маршем через всю Британию... на это ушел бы минимум месяц.

Кай замер, его рот приоткрылся. — Месяц? — переспросил он одними губами.

— Или год, — добил Тиберий, указывая на следы на земле. — Ты видел его ремни? Кожа рассохлась и потрескалась от старости. Бронза позеленела. Этот парень бродит здесь дольше, чем длится вся наша кампания. Пока мы шли эти «три дня», снаружи могло пройти полжизни.

— А тот, на бревне... — Север сплюнул вязкую слюну, переводя взгляд на кровавый след. — Ты заметил, Тиберий? Его убили не мертвецы и не пикты. Примипил мрачно кивнул, машинально поправляя перевязь.

— Видел. Гвозди в руках и ногах — наши, кованые, из походного ремонтного набора. И надпись на груди вырезана пугио, а не когтями. Аккуратно вырезана. С любовью.

Кай побледнел еще сильнее, его глаза округлились.

— Вы хотите сказать... — прошептал трибун, и его голос сорвался. — Вы хотите сказать, что этот безумец сам распял своего товарища? Своего брата по оружию?

— Лес ломает разум быстрее, чем кости, Кай, — глухо ответил Север. — Может, они тянули жребий, кого принести в жертву дороге, чтобы она их выпустила. Или он решил «спасти» друга от чего-то худшего, а потом, когда рассудок окончательно помутился, потащил его с собой как знамя. Они идут здесь так давно, что начали придумывать своих богов.

— Он не дошел, — подытожил Север. — И мы не ушли. Север поднял руку с амулетом. — Остановить колонну! Привал!