Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 63 – Баграт Мгелия

— Здесь?! — возмутился Кай, которого трясло от услышанного. — Мы должны убраться отсюда! Ты слышал его, Тиберий?

— Сядь, Кай, — устало бросил примипил. Он подошел к ближайшему дереву и с размаху вогнал гладиус в ствол. Дерево содрогнулось, и из надруба потекла густая, красная смола, похожая на венозную кровь. Ацер подошел к дереву, понюхал стекающую смолу и тут же чихнул. Он начал тереть морду лапой, пытаясь избавиться от запаха.

— Мы никуда не идем, — громко объявил Север, обращаясь к солдатам. — Потому что идти некуда. — Он повернулся к Тиберию. — Построй людей. Пусть жгут костры, плевать, что дым увидят. Мертвецам не нужен дым, чтобы нас чуять.

Тиберий подошел ближе. Встреча с солдатом Двадцатого и осознание того, куда они попали, подкосили его веру в реальность больше, чем все ожившие мертвецы.

— Что ты задумал, Марк? — тихо спросил он. — Если пространство сжалось настолько, что люди из Девы бродят здесь... значит, Британии больше нет. Есть только Лес.

Кай вдруг начал судорожно шарить по своему доспеху. Слова о «годе» и «полжизни» наконец дошли до его сознания, разрушая последние барьеры.

— Моя невеста... она ждет меня к осени. А вдруг сейчас уже зима? Вдруг в Риме сменился император, а мы всё еще здесь, в этой проклятой дыре?! Мы тени, Север! Мы уже тени!

Эта мысль, казалось, окончательно подорвала остатки его выдержки. В глазах трибуна вспыхнул огонек безумной надежды — детской, наивной веры в то, что этот кошмар можно просто отменить, если предложить правильную цену.

Кай внезапно бросился к Тиберию, схватив его за грязный плащ. Его глаза были безумны.

— Тиберий! Ты же знаешь дорогу! Ты опытный солдат, ты должен знать! Выведи меня! — он затряс примипила, не замечая, как тот с отвращением морщится.

— Я заплачу! Слышишь? У моей семьи виллы в Кампании, у нас золото... много золота! Я дам тебе всё!

Тиберий попытался оттолкнуть его, но Кай вцепился в него как клещ, словно тот был единственным якорем в этом море безумия.

— Десять тысяч денариев! Каждому! Тебе и Северу! Только выведите меня отсюда! Я не хочу быть тенью! Я не хочу здесь сдохнуть! Я дам вам земли, рабов!

Он упал на колени прямо в грязь, обнимая ноги Тиберия, пачкая дорогую тунику.

— Пожалуйста! Я сделаю вас богачами! Я напишу отцу... Я...

— Встань, трибун, — процедил Тиберий, с силой отрывая от себя руки Кая. — Твое золото здесь не стоит и горсти грязи.

Отвергнутый Кай, всхлипывая, пополз к Северу, протягивая к нему дрожащие руки, на пальцах которых сверкали бесполезные теперь перстни. — Север! Ты же маг! Ты же видишь пути! Выведи меня! Я дам тебе столько золота, что ты купишь себе остров! Пожалуйста!

Не встретив в глазах центуриона ничего, кроме ледяного молчания, Кай осел на землю, прикрыв голову руками, и его плечи затряслись в беззвучном рыдании. Солдаты первой шеренги, услышав слова трибуна, переглянулись. В их глазах, до этого горевших яростью боя, теперь застыл холодный, липкий страх — перед временем, которое больше им не подчинялось.

Север выждал тяжелую паузу, давая эху истерики затихнуть в сыром воздухе. Он не стал поднимать трибуна. Вместо этого он обвел тяжелым взглядом притихший строй, понимая, что слова безумца про «тени» сейчас опаснее любого мертвеца, и этот страх нужно не давить, а возглавить.