Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 48 – Баграт Мгелия

— Не смотреть им в глаза! — взревел Марк, перекрывая их потусторонний вой. Ацер припал мордой к земле и обнажил клыки, приготовившись к прыжку. Он ждал команды.

— Хе-ле... Гро-аг... — вырвался из тысяч гнилых глоток единый вздох. — Хозяин Серых Дорог идет!

Север почувствовал, как ворон в его кулаке раскалился, впиваясь клювом в ладонь. В этот миг, сквозь морок и хохот легата, он снова увидел усмешку Бреги. Её голос прозвучал в голове отчетливее реальности:

«Возьми, Меченый. Ворон видит то, что скрыто за пеленой. Он не укажет тебе путь домой, потому что дома у тебя больше нет. Но он не даст Туману выпить твою память»

В этот момент Север всё понял. Старуха не давала ему спасения. Она дала ему смертный приговор с особым условием. Туман сожрет легион, превратив солдат в бездумное мясо, в пустые оболочки, которые забудут свои имена и свой Рим. Но Север останется собой. Он будет вечно бродить среди этих мертвецов в полном сознании. Он будет помнить каждое лицо, каждый крик и каждый свой провал, не имея возможности ни умереть, ни сойти со ума, как Цереал. Брега подарила ему вечную пытку свидетеля.

Острая боль от удара вороньего клюва протрезвила его лучше холодного душа. Север оскалился. Если Туман хочет сделать его своим вечным зрителем, то пусть смотрит, как горит его «театр».

— Нет, старая сука... — прохрипел Север, чувствуя, как внутри него вместо страха закипает холодная, колючая ярость. — Ломаться я не собираюсь, клянусь Юпитером.

Север почувствовал, как его дар, дремавший глубоко внутри, отозвался на жар от ворона. Птица не дала Туману ослепить его, превратив расплывчатое марево в четкую карту вражеской изнанки. Теперь Север видел не просто гнилую плоть, а пульсирующие «узлы» — точки, где Туман сшивал мертвецов с волей Хозяина.

И в этот момент строй мертвецов, не ускоряя шага, молча навалился на застывший в ужасе легион.

— Сомкнуть щиты! — проревел Тиберий, потрясая гладиусом. Его голос на мгновение вернул солдат в реальность. — Первая шеренга — колено! Пилумы к бою! Не ждать, пока они подойдут!

Битва началась в полной тишине. Первые пилумы со свистом ушли в Туман, и вместо криков боли раздался сухой, трескучий звук, словно топоры ударили в вековые дубы.

Марк Север выхватил оружие. Ацер рванул вперед, в молчании впившись зубами в мертвую плоть. Амулет в руке Севера теперь пылал чистым багровым пламенем.

Сотни тяжелых копий, выпущенных единым, отработанным годами муштры движением, взмыли в серую высь. Воздух с шипением разошелся, пропуская смертоносный дождь. Римляне, затаив дыхание, ждали привычных звуков: треска раскалываемых щитов, воплей боли, хрипов умирающих — той музыки войны, что всегда возвещала о превосходстве легиона. Но враг ответил тишиной.

И низким, утробным рыком у ног Севера. Ацер, огромный молосс в широком ошейнике с бронзовыми шипами, припал к земле. Шерсть на его мощном загривке стояла дыбом.

Пилумы обрушились на строй врага с глухим, стуком, напоминающим удары мясницкого топора по подгнившей туше. Железо пробивало иссохшую плоть, наконечники выходили из спин, но ни один из наступающих не замедлил шаг. Мертвецы не спотыкались. Они не хватались за раны. Они просто шли, и древки копий покачивались в их телах, как гротескные украшения, в такт их безмолвному маршу.