Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 110 – Баграт Мгелия

Тиберий с Каем рухнули следом.

Едва они исчезли, невидимые нити магии рывком стянули пространство. Отверстие в Бездну схлопнулось с резким, влажным звуком, отрезав поток тварей и погрузив остатки легиона снаружи, в тишину.

Падение оборвалось не ударом, а отвратительным, чавкающим погружением.

Вопреки ожидаемому, они не разбились о камни. Они рухнули во что-то мягкое, податливое и живое. Север, задыхаясь, поднялся на колени. Его руки по локоть ушли в теплую, пульсирующую субстанцию. Дно пещеры напоминало гигантскую, гниющую плаценту. Оно подрагивало под весом тел, сочась густой сукровицей.

Вонь ударила в нос кувалдой — густой, сладковатый запах меди, старой крови и вскрытого кишечника. Воздух был настолько плотным и влажным, что казалось, его можно жевать. Он оседал на языке привкусом ржавчины.

Первым звуком, пробившимся сквозь звон в ушах, были судорожные хрипы Кая. Трибуна рвало. Он стоял на четвереньках, погрузив руки в живую жижу, и его выворачивало наизнанку. Организм не выдержал этого смрада.

Рядом, яростно фыркая, возился Ацер. Пёс, чья шерсть мгновенно слиплась от слизи, чихнул, выбивая из ноздрей дрянь, и всем телом отряхнулся. Тяжелые, липкие брызги полетели веером во все стороны, с влажными шлепками оседая на лицах и доспехах людей. Зверь глухо, брезгливо заворчал, пытаясь стряхнуть с лап налипшую мерзость.

Тиберий уже стоял на ногах. Примипил с омерзением провел ладонью по лицу, стирая бурую слизь, которая тянулась за пальцами, как паутина. Он сплюнул вязкую слюну, пытаясь избавиться от вкуса железа во рту.

— Твою ж мать... — прохрипел он, оглядываясь. — Мы где оказались?

Его вопрос остался без ответа. Кай рядом с ним продолжал натужно кашлять.

Тиберий скривился. Его лицо, и так перекошенное от отвращения к этому месту, теперь исказила брезгливость. Он схватил Кая за шиворот плаща и рывком, грубо, вздернул на ноги.

— Хватит уже блевать! — рявкнул примипил ему в лицо. — Заткнись.

Кай повис в его руках, хватаясь за кирасу Тиберия, чтобы не упасть. Глаза у парня были красные, слезящиеся, с подбородка тянулась длинная нить слюны.

— Я... я не могу... — просипел он, судорожно глотая воздух, который пах гнилым ливером. — Воняет... невозможно...

— А то я не чую! — огрызнулся Тиберий, с отвращением отталкивая его от себя, чтобы не испачкаться. — Тут и так несет как в протухшей кишке, а ты еще свою кислятину добавляешь. Дыши ртом. И утрись. Смотреть противно.

В ответ Кай заныл. Пережитое давила на него все сильнее, и он отчетливо терял рассудок больше и больше.

Север поднялся. Голова кружилась, перед глазами плыли радужные круги — последствия магического истощения. Он огляделся. Свет здесь был тусклым, болезненно-фиолетовым, и исходил а отовсюду — сами стены этого колодца, уходящего вверх, слабо фосфоресцировали.

Они стояли в центре огромной полости. Стены вокруг пульсировали. Поверхность, похожая на сырую, освежеванную мышцу, ритмично сжималась и разжималась, гоняя по скрытым венам невидимую жидкость. Тум-дум. Тум-дум. Звук этот рождался не снаружи, а прямо в барабанных перепонках, резонируя с собственным током крови.

— Хватит! — голос Севера хлестнул, как кнут, обрывая ругань.

Ацер, до этого пытавшийся счистить с лап налипшую гадость, вдруг замер. Пёс оскалился в пустоту и глухо, утробно заворчал. Шерсть на его холке встала дыбом — он чувствовал угрозу.