Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 102 – Баграт Мгелия

— Это тяжесть долга, Фабий, — прохрипел Север, стараясь отвести взгляд от Цереала. Язык во рту казался куском сухой кожи. — Тебе это понятие больше не знакомо.

— Напротив, — Фабий качнул головой, разбрызгивая капли крови из развороченного лица. Север догадался, что этим жестом тварь изобразила насмешку.

— Мой долг — перед вечностью. Я освобождаю вас от страха, от голода, от сомнений. Посмотри на своих людей. Разве они не прекрасны в своем смирении?

Север не оборачивался, но он чувствовал Пятую когорту кожей. Девяносто человек, изнуренных, израненных, шедших в тесном строю. Впереди них - оптион и трибун. Солдаты шли, стиснутые со всех сторон конвоем из тысячи мертвецов.

Этот конвой был самым страшным испытанием. Тысячи бывших товарищей, солдат Девятого легиона, маршировали в идеальном, пугающем ритме. Их щиты, украшенные стертыми изображениями молний и быков, смыкались в непреодолимую стену. У них не было лиц — только серая мгла под нащечниками шлемов и неподвижные, застывшие фигуры. Они не издавали ни звука: ни кашля, ни скрипа кожи, ни бряцания оружия. Только мерный, тяжелый шаг, от которого тряслась земля.

Ацер, огромный пес Севера, двигался у самых ног хозяина. Шерсть на его загривке стояла дыбом, а из пасти доносился непрерывный, низкий рокот. Пес чуял то, чего не видели люди: Туман для него был не взвесью воды в воздухе, а живой, голодной субстанцией, которая пробовала их на вкус.

— Почти пришли, — прошептал Квинт Цереал.

Легат семенил рядом, и на него было тошно смотреть. Золоченая кираса потускнела, плащ свисал лохмотьями, но глаза... глаза светились фанатичным, пугающим блеском. Он вдруг вцепился в локоть Севера грязными, дрожащими пальцами.

— Слышишь, Марк? — просипел он, обдавая Севера запахом гнили. — Трубы! Слышишь, как поет медь? Весь Рим вышел к Священной дороге. Сенат ждет! Я принесу им вечную жизнь!

Цереал затрясся в беззвучном смехе, потирая ладони друг о друга с сухим, пергаментным звуком. Он уже не видел туннеля — он ехал в золотой колеснице по залитом солнцем форуму.

Фабий лениво, словно назойливое насекомое, оттолкнул его руку.

— Да, Квинт. Твое имя будет первым в списке тех, кто обретет бессмертие. — Фабий повернул к нему свое развороченное, лишенное челюсти лицо. Из глубины гортани вырвался ледяной хрип: — Самым первым.

Туман лопнул, выплеснув в лицо едкий фиолетовый свет. В нос ударило вонью старой бойни и сладковатым гноем. Перед глазами легионеров открылось широкое пространство в центре которого высилось нечто… Впрочем, Север, за это короткое время повидавший очень много «странных» вещей, ничуть не удивился. Колонна позади с лязгом остановилась, и он услышал громкую брань Тиберия.

Замерли как вкопанные и конвоировавшие солдат мертвецы.

— Триумф! Триумф! — Завопил Цереал, припадая к ногам Фабия. — Господин, это Рим! Как ты обещал! Мы пришли!

Его голос звучал надрывно, и перемежался рыданиями. Север плотнее перехватил древко штандарта и на секунду закрыл глаза. Воронья голова на груди снова ожила, даруя привычную вспышку боли. Марк поморщился. Проклятый орел снова проголодался, и требовал его воли. Оставалось только дать ему вкусить чуть-чуть.

— Нельзя, нельзя, — напряженно думал Север, — нельзя показывать. Нужно вести себя тихо. Только бы продержаться, только бы успеть… Если я ослаблю контроль, птица выпьет из меня больше чем нужно, и для удара ничего не останется.