Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 90 – Элис Нокс

Нет. Не останавливайся. Это ловушка.

Я свернула в другую сторону, прочь от музыки, и выбежала на широкую площадь, залитую солнцем.

Фонтан, огромный, стоял в центре, вода била вверх серебристыми струями, переливавшимися всеми цветами радуги на солнце, а в бассейне внизу плавали... существа. Не рыбы. У них были лица — детские, с огромными глазами без век, они смотрели на меня, раскрывали рты, полные острых зубов, и пели тонкими голосами что-то, от чего мороз побежал по коже.

Вокруг фонтана стояли фейри.

Десятки.

Высокие, изящные, одетые в переливающиеся ткани — одни в платьях из лепестков роз, другие в костюмах из листьев и мха, третьи почти нагие, только украшения из золота и драгоценных камней. Лица нечеловечески красивые, уши острые, а глаза — все разных цветов: фиолетовые, золотые, чёрные, как ночь, — смотрели на меня, и я видела в них насмешку, любопытство и голод.

Одна — женщина с изумрудно-зелёной кожей и волосами из живых лоз, что извивались, как змеи, — рассмеялась звонко, прикрыв рот ладонью.

— Смотрите! Смертная! В простыне!

Второй — мужчина с бараньими рогами, росшими из висков, — усмехнулся.

— Новая игрушка Дориана сбежала. Как мило. Он, наверняка, в восторге.

Они не подошли, просто стояли и смотрели, а некоторые шептались, показывали на меня руками и смеялись.

Я шарахнулась в сторону, обежала фонтан, и нога подкосилась — боль пронзила лодыжку, я едва удержалась, схватившись за край каменного бассейна, но одно из существ в воде метнулось, схватило за руку крошечными пальцами с когтями и потянуло.

Я вскрикнула, вырвала руку, и на коже остались кровавые борозды.

— Беги быстрее, смертная! — крикнул кто-то из фейри, смеясь. — Дориан не любит медлительных!

Я сорвалась с места снова, побежала наугад, свернула в арку, увитую глициниями, свисавшими тяжёлыми гроздьями фиолетовых цветов и пахнувшими так сладко, что тошнило.

За аркой — ещё один сад.

Лабиринт из живых изгородей поднимался высоко, стены из терновника, шипы торчали во все стороны, а дорожка уходила вглубь, петляя и раздваиваясь, и я не знала, куда бежать, просто выбрала наугад — направо, потом налево, потом прямо.

Стены смыкались.

Проходы становились уже и темнее, свет едва пробивался сквозь густую листву над головой, а воздух здесь был другим — тяжёлым, влажным, пах землёй, гнилью, чем-то сладковатым и мёртвым.

Заблудилась. Я заблудилась в этом проклятом лабиринте.

Паника нарастала, сдавливала грудь, не давала вдохнуть полной грудью, и я бежала быстрее, отчаяннее, разворачивалась на поворотах, царапалась о шипы, когда проходы становились совсем узкими, кровь текла по рукам и ногам, но я не останавливалась.

Птица пронеслась над головой.

Я подняла голову и замерла на мгновение.

Это была не птица.

Тело её было покрыто перьями — ярко-синими, переливающимися, — но голова была лисья, с острой мордой и чёрными глазами, смотревшими на меня с любопытством. Она каркнула, но звук был человеческим, точно кричала женщина, и улетела, скрывшись в листве.

Что это было? Боги, что это за место?

Я побежала дальше, свернула за угол, и путь преградила стена.

Тупик из терновника, непроходимый, и отступать некуда — позади слышались шаги, музыка всё ближе, флейта играла мелодию, от которой хотелось остановиться, лечь и больше не вставать.