Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 53 – Элис Нокс

— Ты имела право, — сказал он тихо и твёрдо. — Ударить меня. Я переступил. Я... — Он закрыл глаза, напряг челюсть. — Ты чуть не умерла, и я использовал это как оправдание, чтобы...

Не закончил, но не нужно было.

Чтобы коснуться меня. Поцеловать меня. Потерять контроль.

Он развернулся резко, широкими шагами направился к выходу из воды.

— Морикай, подожди...

Он остановился на краю бассейна, спиной ко мне, но не обернулся.

— Одежда у входа, — бросил он глухо, и голос был мёртвым, пустым. — Оденься и жди здесь. Я вернусь... позже. Когда ты будешь готова.

— Я не... — начала я, но не знала, как закончить.

Не сержусь? Ложь. Я в ярости!

Не... не чувствую того же? Ложь. Боги, самая большая ложь!

Он не дождался ответа. Вышел из воды быстро, почти бегом и исчез за аркой, не оглянувшись ни разу.

Дверь хлопнула и я осталась одна.

* * *

Тишина грота была оглушающей.

Я неспешно опустилась на край бассейна, ноги всё ещё в воде, и обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, которая не уходила.

Что я сделала?

Он поцеловал меня. Прикоснулся ко мне. Так. И я...

Пальцы поднялись к губам — сами, без команды, — коснулись, и я почувствовала, как они всё ещё распухшие, чувствительные от его поцелуев.

Мой первый поцелуй.

С проклятым фейри.

С ним.

Рука переместилась к шее, где он целовал, кусал, и кожа там была пылающей, пульсировала.

Я должна злиться — должна ненавидеть его за то, что он сделал, за то, как легко сломал границы, которые я выстроила, за то, как мое тело предало меня, откликнулось на его прикосновения, когда разум кричал «нет».

Но когда закрыла глаза, всё, что я видела, — это серебро его глаз, полное вины и боли. Всё, что слышала, — его голос, надломленный: «Прости.»

Всё, что чувствовала, — его губы на моих, его руки на моей коже, жар, который всё ещё пылал внутри.

Почему я не остановила его раньше?

Почему часть меня хотела, чтобы он не останавливался?

Что со мной не так?

Слёзы жгли за веками — от гнева, от страха, от смущения, от чего-то ещё, чего не хотела признавать.

Я не дала им упасть.

Глубокий вдох. Выдох.

У входа лежал свёрток — тёмно-зелёное платье, которое он обещал найти.

Я встала на трясущихся ногах, вышла из воды неспешно, держась за камень, и взяла платье.

Ткань была мягкой и тёплой под пальцами. Я смотрела на неё, и в груди свело так сильно, что стало больно дышать.

Он принёс это. Для меня. Позаботился.

А я ударила его. Прогнала. Заставила уйти, когда он... когда он просто потерял контроль, потому что чувствовал то же, что и я.

Небеса.

Что я делаю?

Мысли метались, как птицы в клетке, разбиваясь о прутья страха и неуверенности.

Завтра его сердце может превратиться в камень.

Завтра я могу не проснуться, если инквизиция настигнет.

Завтра может не быть.

А я...

Я прогнала единственного, кто заставил меня почувствовать себя живой.

Единственного, кто смотрел на меня так, будто я была не проклятой ведьмой, а чем-то... драгоценным.

Платье выскользнуло из пальцев, упало на камень мягким шелестом.

Я обернулась к двери — массивной, закрытой, за которой он исчез, унося с собой жар, вину и боль.

Сердце билось так громко, что заглушало всё остальное.

Что я теряю?

Жизнь? Она уже не моя — я продала её в обмен на шанс выжить.

Невинность? Глупое понятие, которым пугают, говоря, что без неё женщина ничего не стоит.