Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 207 – Элис Нокс

Кожа лопалась, и сквозь разрывы пробивались новые побеги — листья, бутоны, шипы. Кровь смешивалась с соком растений, окрашивала лепестки в кроваво-красный цвет.

Через несколько мучительных секунд вместо двух фейри стояли две живые статуи из переплетённых лоз, шипов и роз, что продолжали расти, цвести, превращая их тела в вечную тюрьму, в живой памятник их преступлениям.

Только глаза остались живыми — чёрные, широко распахнутые, полные невыносимого ужаса и боли. Они не могли двигаться, не могли кричать, не могли даже моргнуть. Только чувствовать, как розы растут изнутри, прорастают сквозь каждую частичку, каждый слой, медленно и мучительно.

Навечно.

— Вот ваша награда, — прошептала я им в лица. — За то, что вы сделали со мной. За то, что забрали у меня.

Развернулась и пошла прочь, оставив их стоять среди руин, вечными стражами мёртвого зала.

Из всех, кто был здесь живым, остался только один.

Талвинор.

Он стоял у дальней стены среди руин и трупов, одежда забрызгана кровью, но на бесстрастном лице не дрогнул ни один мускул. Смотрел на меня спокойно, без страха, без осуждения.

Я остановилась, посмотрела на него, и ярость поднялась снова — тупая, тяжёлая. Он помог, он держал меня, пока Дориан...

Но Талвинор поднял руку медленно, ладонью вперёд, в древнем жесте мира.

— Я служил дому, — сказал он ровно, и голос был полон достоинства. — Не королю. Весеннему Двору, а не тому, кто сидит на троне. Такова традиция моего рода — дворецкие О'Дарли служат земле, корням, самой сути этого места. Короли приходят и уходят. Дом остаётся.

Пауза, и он посмотрел на меня долго, оценивающе, словно видел что-то, что я сама в себе не видела.

— Ты убила тирана. Освободила двор от гнёта, что длился три тысячи лет. От короля, что правил кровью, страхом и болью. Ты принесла смерть тому, кто смертью же и сеял.

Медленно, с величественным достоинством, опустился на одно колено среди крови и обломков. Склонил голову, и рука легла на сердце — древний ритуал признания нового правителя.

— Приветствую тебя, моя новая королева, — голос прозвучал торжественно, полным древнего обряда, что видел смену десятков правителей. — Верена О'Киф, Королева Шипов. Королева Весны и Возрождения. Повелительница Жизни и Смерти.

Ирония в титуле резала острее любого клинка. Весна и возрождение посреди моря крови, среди сотен трупов, в руинах рухнувшего дворца. Но в словах была правда, горькая и абсолютная.

Старое умерло. Что-то новое родилось из пепла и крови.

Я шагнула к трону медленно, каждый шаг оставлял кровавый след на разбитом мраморе. Поднялась по ступеням, скользким от крови Дориана, что ещё не успела высохнуть. Развернулась и села на трон — не спеша, с достоинством, что не соответствовало израненному телу, которое благодаря магии весны начало исцеляться.

Древесина впилась в разорванную спину, шипы на подлокотниках царапнули ладони, но я не чувствовала боли.

Тело Дориана лежало у подножия трона — бледное, опустошённое, с разорванным горлом.

Я лениво, почти равнодушно пнула его ногой, и оно скатилось вниз, рухнуло в лужу собственной крови с глухим мокрым всплеском.

Смех вырвался неожиданно. Сначала тихий, потом громче, истеричнее, граничащий с рыданиями.

Я сидела на троне голая, в крови — своей и чужой, — и смеялась, потому что смеяться было легче, чем осознавать.