Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 202 – Элис Нокс

Руки мертвецов, что цеплялись за края трещин, подтягивались, выползали наружу — размеренно, неумолимо, как приливная волна, что нельзя остановить.

Они поднимались по всему залу.

Скелеты в ржавых доспехах, что громыхали при каждом движении. Трупы с провалившейся кожей, что обтягивала кости, с пустыми глазницами, светящимися призрачным серебром. Призраки, что материализовались из тумана, принимая смутные очертания людей, какими они были при жизни.

Десятки. Сотни. Тысячи.

Они вставали, выпрямлялись, поворачивались ко мне — все как один, синхронно, словно одно гигантское существо в тысяче тел.

И ждали.

Приказа. Направления. Цели для своей мёртвой ярости.

Высокие, пронзительные крики ужаса разнеслись эхом по стенам, бокалы вина разбились о пол, и началась паника.

Фейри бросились к выходам — толкались, давили друг друга, рвались к дверям, но двери захлопнулись сами, с грохотом, что прозвучал как приговор.

Запечатались невидимой магией — моей магией, что я не знала, как призвала, но она подчинялась, текла из меня, как дыхание, как сердцебиение. Естественно и неизбежно.

Дориан вскочил с трона — резко, яростно, и лицо, что всегда было таким совершенным, исказилось гневом.

— Убить их! — рявкнул он солдатам, и голос гремел над залом, перекрывая крики. — Немедленно! Уничтожить всех мертвецов! Рубите их на куски, пока они не перестанут двигаться!

Солдаты ринулись в бой — сотни воинов в сверкающих доспехах, мечи взметнулись вверх, опустились, рубили мертвецов, что двигались навстречу неторопливо, неуклюже.

Кости разлетались. Гнилая плоть разрывалась. Призраки рассеивались под клинками, превращались в туман.

Близнецы тоже вступили в сражение — Элсоран и Азриан двигались синхронно, смертоносно, как единое целое, лезвия пели в воздухе, рубили головы, конечности, оставляя за собой груды костей и разорванной плоти.

Я стояла у каменных ног того, кого любила, кого потеряла, — и просто наблюдала.

Дёрнула рукой — едва заметное движение, но нити откликнулись мгновенно. Мертвецы двинулись волной. Целенаправленно — окружали солдат, отсекали от остальных, тащили вниз, рвали доспехи мёртвыми руками, что не чувствовали боли.

Первый солдат упал — меч мертвеца пробил щель в доспехе, вошёл в грудь между рёбер, вышел с другой стороны, и солдат захрипел, упал на спину.

Кровь хлынула — яркая, красная, она залила мрамор, растеклась лужей вокруг тела.

Дориан даже не дрогнул, не посмотрел в сторону павшего. Потери в бою. Норма для войны. Солдат можно заменить. Но через секунду тело дёрнулось. Не конвульсия смерти. Не последний вздох. Что-то другое.

Солдат встал, развернулся к своим товарищам. Поднял меч, что всё ещё был зажат в руке, окрашенный собственной кровью и атаковал.

Лезвие вонзилось в спину ближайшего солдата, пробило доспех, и тот рухнул с криком.

— Что... — Дориан замер на троне, бокал вина выпал из руки, разбился о пол, красное вино растеклось, смешалось с кровью. — Нет. Это невозможно. Она не может...

Второй солдат пал под мечом мертвеца. Потом поднялся. Обернул меч против своих.

Третий, четвёртый, пятый.

С каждой смертью армия Дориана слабела, а моя росла. Неостановимо. Каждый павший солдат вставал через секунду, присоединялся к мертвецам, атаковал тех, с кем сражался плечом к плечу минуту назад.