Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 147 – Элис Нокс

В его глазах мелькнуло что-то тёмное.

— Конечно. Ты человек. Слишком много чести — пускать смертную в купальню, предназначенную для фейри.

Он подошёл к полкам, взял одну из склянок — изумрудное стекло с серебряной пробкой, — откупорил, и запах хвои и мяты наполнил воздух.

— Подожди здесь, — сказал он, ставя склянку обратно. — Я принесу еду и что-то, во что ты сможешь переодеться.

И направился к противоположной двери.

— Морикай, — позвала я, и он обернулся.

— Да?

— Спасибо, — прошептала я. — За то, что... за то, что не оставил меня одну.

Что-то в его лице смягчилось, и он вернулся, коснулся моей щеки тёплой, чуть шершавой ладонью.

— Никогда больше, — повторил он тихо. — Обещаю.

Поцеловал меня — быстро, нежно, совсем не так, как раньше, — и исчез за занавесью.

Я осталась одна в этом храме воды и света, и медленно опустилась на край бассейна, опустила пальцы в воду. Она была идеально тёплой, шелковистой на ощупь, и когда я провела рукой по поверхности, вода засветилась ярче в том месте, где я коснулась, словно реагируя на прикосновение.

Магия. Везде была магия.

Что-то детское, давно забытое шевельнулось в груди.

Прикусила губу и опустилась глубже, по колено, по бёдра, и вода обнимала кожу, как шёлк. Сделала ещё шаг, и дно под ногами было гладким, без единой неровности. Ещё один, и вода поднялась до груди, окутала плечи, и я выдохнула — долго, медленно, — чувствуя, как напряжение, что держало тело в тисках весь день, начало таять.

Попробовала оттолкнуться от дна, но страх сковал движения. Вместо этого осторожно двигалась вдоль бортика, держась ногами за дно, отталкиваясь и скользя по воде, что светилась вокруг с каждым движением, оставляя за мной след из мерцающих искр.

Красиво. Так красиво.

Добралась до противоположного края, где на мраморном бортике стояли те самые склянки и банки, что видела раньше. Вытянулась из воды, взяла одну наугад — небольшой флакон из матового стекла с золотой пробкой.

Открыла, понюхала, и аромат розы с примесью чего-то пряного ударил в нос, заставив зажмуриться от удовольствия. Вылила немного на ладонь — жидкость была густой, маслянистой, переливалась перламутром, — и растерла между пальцами.

Запах усилился, окутал, и кожа под маслом стала невероятно мягкой.

Улыбка сама расползлась по губам, и я потянулась за следующей склянкой.

Эта была больше, из тёмно-синего стекла, и когда я открыла её, пена хлынула наружу — лёгкая, воздушная, пахнущая лавандой и чем-то морским. Я зачерпнула пригоршню и втерла в волосы, и пена тихо зашипела, превращаясь в тысячи крошечных пузырьков.

Никогда. Никогда в жизни у меня не было ничего подобного.

В деревне мылись холодной водой из колодца, если повезёт — с куском мыла, что царапало кожу и пахло щёлочью. Здесь же каждая склянка была как маленькое чудо, и я не могла удержаться — хватала одну за другой, пробовала ароматы, смешивала их на коже, и смех вырывался сам — лёгкий, звонкий, какого я не слышала от себя целую вечность.

И тогда откуда-то сверху полилась музыка.

Я застыла, подняла голову.

Звуки лились из ниоткуда и отовсюду одновременно — мелодия без слов, сплетённая из струнных инструментов и чего-то похожего на колокольчики. Нежная, обволакивающая, она заполнила пространство, отразилась от сводов и стен, и казалось, сама вода начала петь в такт.