Книга Пламя в небе, страница 121 – Софи Джордан

Это проклятие ведьм, осознала я. Они имели возможность существовать, подавлять свою природу и прятаться среди людей, когда к тому их вынуждали обстоятельства. Или оставаться самими собой, ища безопасности в отшельничестве. И никогда не знать успокоения. Не знать свободы в полном смысле этих слов. Приговор судьбы. Наказание – жить до конца своих дней в уединении, как в клетке. Если ведьмы будут жить группами, они станут заметными для людей, для охотников на ведьм, для тех, кто готов сжечь их на кострах. Так что это был ее удел. Одиночество. Затворничество. Не жизнь, а жалкое существование.

В Торе я увидела собственное будущее. Жизнь в полном уединении – или смерть.

А еще вчера я представляла себе совсем другое – жизнь с Феллом. Впереди маячила мрачная судьба: дни, тянущиеся один за другим, монотонные, тоскливые.

От кружки Торы поднимался пар, и я на мгновение перенеслась в то утро день назад, когда я сидела в листве, пронизанной первыми лучами солнца, и смотрела на обуглившиеся останки Аркина, от которых поднимался дым, будто туман, клубящийся над темной водой.

Правда, здесь не пахло смертью и обожженной плотью… поверженного злодея. Обоняние ласкал только душистый аромат чая с мятой и можжевельником.

Тора опять поднесла ко рту свою кружку, и я очнулась от видений.

— В здешних лесах есть свои мрачные тени, – пробормотала она. – Есть уголки, куда никогда не проникает солнечный свет. Ты должна избегать таких мест. Будь осторожна.

А нельзя ли выразиться яснее?

— Ты о чем?

— Магия – вещь сложная. Иногда она бывает… черной.

По-моему, любая магия черная. Я не видела, чтобы магия приводила к чему-то хорошему, во всяком случае до сих пор.

— В этих пустынных краях обитаем не только мы с тобой, – продолжала Тора. Она прикусила губу, словно не была уверена, стоит ли добавить что-то еще. – Не знаю, поладишь ли ты с ней.

С ней.

— С кем «с ней»? – спросила я.

— С хульдрой, – кивнула Тора. – Это ведь и ее лес. Меня она не трогает, да и я ее не беспокою. Мы живем каждая в своем углу. Чтобы не мешать друг другу. Но ты… не знаю. – Она покачала головой. – Не знаю, как она поведет себя при встрече с драконом.

Я поморщилась. Значит, Тора и дальше намерена называть меня драконом? На этот счет у нее сомнений? Истина, не подлежащая обсуждению?

— Ты по-прежнему не считаешь себя драконом? – прищурилась Тора, заметив мою реакцию.

— Ну, ты же сама сказала: магия – вещь сложная.

Я не знала, как я превратилась в дракона. Не знала, случится ли это еще раз. Не знала даже, как я снова превратилась в человека. Я просто заснула в сарае, а проснулась в своем прежнем виде. Но я точно знала, что не умею управлять этими процессами. Значит, не могу использовать их в качестве оружия. «Сложная вещь» – в данном случае это еще мягко сказано.

— То-то и оно, – усмехнулась Тора. – Хорошо, что ты это понимаешь. Значит, ты умнее многих ведьм, которых я знала.

Знала. Значит, их больше нет? Или ее для них… больше нет?

У меня возникло жуткое чувство, что я смотрю в зеркало и вижу себя в этой несчастной женщине, которая живет в убогом одиночестве и рассказывает о людях, давно исчезнувших из ее жизни.

— Но я же не ведьма, – заметила я.

— Нет, – задумчиво ответила она. – Ты нечто другое. – Шмыгнув носом, Тора покачала головой. – И они тоже не ведьмы. Уже нет. Они умерли, так что они теперь… никто. – Это она произнесла так спокойно, словно давно уже привыкла к тому, что ее подруги и родные умерли.