Книга Лихие приключения вдовы со стажем, страница 67 – Елена Аркадьева

Я кивнула в сторону стола. Он проследил за моим взглядом, и на секунду мне показалось, что в его глазах промелькнуло облегчение. Он усмехнулся, поправил воротник, пытаясь вернуть себе невозмутимость.

— Ах, это, — его голос прозвучал небрежно, но слишком поспешно. — Это портрет первой хозяйки особняка.

Рик подошел к столу, взял миниатюру с излишней театральностью и протянул мне.

— Разрешите представить, мадам, это Элеонора — любимая жена Ардиама Лэмбери. Говорят, он заказал этот портрет в день их свадьбы и больше никогда не смотрел на других женщин…

Я внимательно разглядывала возлюбленную легендарного контрабандиста, с особым усердием всматриваясь в знакомый овал лица, изгиб бровей, линию губ, акцентируя внимание на этом надменном развороте головы и особом, мерцающем блеске в глазах, который я так хорошо знала.

Но это было невозможно! Просто какое-то безумие!

Эту персону на портрете звали Элеонора, но у неё были мои глаза, мои скулы, мой изгиб шеи, и мне стало казаться, что я потихоньку схожу с ума.

— Это невероятно! — выдохнула я, пытаясь для начала переварить эту ситуацию.

— Почему? — удивился детектив.

— Потому что я её хорошо знаю! — выпалила я, совершенно не подумав о последствиях.

* * *

Я проснулась от звука, которого не слышала почти целую вечность.

Дождь! Самый настоящий, вешний, тяжелый. Он бил в стёкла так яростно, что казалось, сама природа решила вымыть этот старый особняк до основания, смывая с него всю пыль веков и, хотелось бы верить, — всю грязь последних дней.

В комнате было серо от туч. Свет пробивался сквозь пелену воды мутными пятнами. Я стояла у окна, кутаясь в халат, и смотрела, как водные потоки собираются в весенние ручьи. Воздух пах сыростью и мокрой землей, и мне нестерпимо захотелось сейчас ощутить комфорт центрального отопления.

Ночная встреча с Риком Нортоном в таинственной комнате мансардного этажа дала новую пищу для размышлений. Детектив не стал отрицать, что использовал это помещение для своих розыскных мероприятий, но опять же не давал никаких обещаний, что закончит этим заниматься за моей спиной.

С другой стороны, он очень озадачился моим признанием о том, что я знаю женщину, похожую на Элеонору Лэмбери. Я не смогла правдиво растолковать ему, что именно имела ввиду, когда сделала такое заявление…

Резкий стук в дверь прервал мои размышления о вчерашнем вечере. Вошедшая горничная сообщила, что в гостиной меня дожидается следователь.

Джефри Лартон стоял посреди комнаты, сосредоточенно наблюдая за тем, как с его плаща на пол стекает лужа. Лицо его выглядело так, будто он не спал трое суток, а дождь за окном был лучшим отражением того, что творилось у него внутри.

— Катрин де Ланжерон, — сухо приветствовал он меня, и я сразу поняла: хороших вестей не будет. — Адвокат вашего покойного мужа Генри Локвуд был отравлен.

— Вот как? — удивилась я этой новости. — Но как такое могло произойти в отделении полиции?

— Его отравили, но не тогда, когда мы заключили его в тюремную камеру, — продолжил следователь, — а гораздо раньше. Это был не обычный яд. Ни один из наших экспертов не видел ничего подобного. Вещество было поэтапного действия. Оно убивало его целых три дня. Организм угасал постепенно, и Локвуд сам не знал, что умирает, когда встречался с вами в полицейском участке.