Книга Лихие приключения вдовы со стажем, страница 29 – Елена Аркадьева

А потом за мной пришли…

Вася Денежный, с виду меланхоличный интеллигент, в отличном, неброском костюме, смотрел на меня не с жалостью, а с холодной оценкой. Его люди обезвредили моих охранников без единого выстрела и вывели меня из этого жуткого дома.

— Извини за этот бардак, Екатерина, — голос у него был глуховатый, без интонации. — Яшу уже не вернуть. Его машину взорвали. Но я в долгу перед ним…

Он не стал объяснять, что это был за долг, да и мне, признаться, было совсем не интересно. Просто вывел меня на улицу и посадил в черный «крузак» с тонированными стеклами.

— В аэропорту тебя ждут документы на новое имя. Там же сможешь переодеться перед вылетом, так сказать, навести марафет. Билет в один конец — Италия. Забудь это место, забудь мои слова. Для тебя муж погиб в автокатастрофе, иначе следующей можешь стать ты. Мы всё организуем, проводим Адвоката в последний путь, тебе не стоит здесь светиться. В Риме тебя встретит наш человек и отвезет в безопасное место, где придется залечь на дно. Всё поняла?

Я послушно кивнула, пытаясь осмыслить его инструкции и осознать гибель мужа, которого даже не могу похоронить.

Я улетела в тот же день. Дама без чемодана, с бледным, изможденным лицом и опухшими от слез глазами. Меня, действительно, встретил невысокий человечек и отвез в небольшую деревеньку, где я безвылазно провела три года, пока не пришло известие от Василия Парфеновича, как теперь все называли бывшего рецидивиста Васю Денежного, что на мое имя куплена квартира в пригороде Рима и я могу туда при желании переехать…

А теперь этот презрительный шепот в другой реальности оживил во мне ту жажду жизни, которая стала на тот момент всего дороже. Прожженная вдовушка — та, что борется, когда бороться уже бесполезно, и та, что выжила, когда должна была сгинуть.

По пути домой я решила купить тетрадь для каталогизации произведений искусства особняка молодой вдовы. Воздух на улице был влажным и прохладным, пахнущий дымом из труб и далеким морем.

Я уже почти прошла мимо старой писчебумажной лавки господина Эдвардса, но попавшийся на глаза витраж с чернильницами и перьями заставил меня замедлить шаг. Долго не раздумывая, я открыла дверь и оказалась в небольшом помещении, где меня окутал особый специфический запах продаваемых товаров — смесь пыли, воска, свежей бумаги и древесного клея.

Пока я выбирала между тетрадью в темно-синем коленкоре и в простом, но добротном картоне, из-за узкой деревянной стойки, заваленной коробками с конвертами, донеслись голоса. Приглушенные, доверительные, наполненные определенной интонацией, которая бывает только у сплетен, повторяемых вполголоса в укромном уголке.

— А я тебе говорю, Рони, он просто тень прежнего себя, — шипела одна кумушка, считая наверняка, что её никто больше не слышит.

Я притворилась, что с интересом разглядываю гусиные перья, сама не зная, почему замерла.

— Неудивительно, — отозвалась её собеседница. — Помнишь, каким он был? Мистер Вилекс? Высокий, статный, а взгляд — аж мурашки по коже. И в лавке у него всегда был идеальный порядок: телятина — мраморная, окорока — дымчатые, сосиски его собственного копчения…

— Вот-вот, а теперь всё у Беккеров покупать приходится, а у них, сама знаешь, вчерашнее под маринадом выдают за свежее.