Онлайн книга «Лихие приключения вдовы со стажем»
|
Я выдержала паузу, дав всем в зале вдоволь насмотреться на его немую пантомиму. Затем медленно обвела взглядом собравшихся любопытствующих граждан. — Здесь, в этой комнате, — заговорила я вновь на местном наречии, — наверняка найдется хоть один человек, знакомый с италийским языком, уроки которого я действительно брала, но в далёком детстве. Кто может озвучить суду, о чем я только что спросила этого господина? С минуту никто не шелохнулся. Затем с третьей скамьи поднялся пожилой мужчина представительного вида, в добротном, хоть и неброском костюме. — С позволения суда, — сказал он спокойно. — Мадам спросила этого молодого человека, в какой комнате проходили их занятия, какого цвета были там шторы и какая картина висела на стене. В зале пронесся новый, на этот раз изумленный, гул. Судья уставился на Леклера, который, казалось, был готов провалиться сквозь доски грязного, затоптанного пола. Я снова обратилась к судье, и в моем голосе звучала уже не просьба, а констатация факта. — Человек, представленный суду как мой учитель италийского языка, не понял трёх простейших вопросов, заданных на этом языке. Он не смог ответить ни на один из них. Остается признать очевидное: господин Леклер либо никогда не был моим учителем, либо… — я бросила ледяной взгляд на багровеющее лицо Олафа и его побледневшего адвоката, — является лжесвидетелем, нанятым для клеветы. В любом случае его показания не могут иметь ни малейшего веса. Образ «надежного» свидетеля обвинения рассыпался в пыль, и в этой пыли, медленно оседающей в луче из зарешеченного окна, я заметила первые трещинки в уверенности моих противников. * * * По просьбе адвоката Олафа продолжение судебного слушания было перенесено на завтра. Что ж, значит, эта трагикомедия может превратиться в многосерийный фильм, а этого мне не очень хотелось. Хотя… Пока я в теле молодой вдовы отстаиваю её наследство, то, по крайней мере, чувствую себя живой и работоспособной. Кто знает, что меня может ожидать на Небесах? Наконец, выйдя в коридор из душной залы, прямо у себя за спиной, сквозь общий гул голосов до меня донеслись слова некоего господина. Мужской баритон насмешливым тоном недвусмысленно произнёс: — Прожженная вдовушка! Смотри, как гнёт свою линию… Мир враз поплыл, фраза «прожженная вдовушка» потянула за собой цепь воспоминаний, которую я со всей тщательностью пыталась замуровать в своей памяти. Я вновь мысленно оказалась на грязном полу какого-то старого дома. В носу стояла вонь от сырой штукатурки, махорки и копченой колбасы. Я прикована к ржавой батарее с пыльным мешком на голове. — Прожженная вдовушка, — усмехнулся один из стороживших меня громил. — Молчит, не рыпается. В самый раз слезы лить по своему муженьку, а её словно ничем не пронять… Яков Левин, успешный адвокат, кому-то перешёл дорогу… Сначала взяли меня, чтобы держать его в узде. Но муж не пошёл на уступки. Его клиентура — криминальные авторитеты, «братки», жила по своим мерилам, нередко решая проблемы вне закона. Видимо, он кого-то переиграл или просто стал слишком осведомленным. Эти четыре дня «на грани», когда я не знала, что с ним случилось, превратились в целую вечность ожидания. В моей памяти четко отпечатался наш последний поцелуй, когда он уходил из дома прямо в ночь, и я, наконец, поняла, как сильно Левин меня любит… |