Книга Лихие приключения вдовы со стажем, страница 111 – Елена Аркадьева

Я остановилась у витража в пустом холле и прислонилась лбом к холодному стеклу. За окном шумел сад — мирный, зелёный, равнодушный, и эта его безмятежность казалась сейчас на редкость кощунственной.

Почему девушка решила добровольно уйти из жизни?

Я закрыла глаза, и вдруг пазл сложился: она считала, что не имеет права на жизнь за убийство престарелого супруга.

Но более всего её пугала собственная беспомощность в схватке с сильными мира сего. Катрин педантично убивало осознание того, что вся её жизнь — это чья-то тщательно спланированная партия и она лишь пешка в чужой игре.

А все ниточки тянулись к Джудит Сандерсон.

Именно она обещала маркизу баснословную сумму денег, чтобы он женился на дочери Дугласа Милтона, который определил заветный особняк ей в приданое. Но до этого хозяйка игорного салона «Под счастливой звездой» пыталась шантажировать самого герцога Лэмбери якобы незаконнорожденным ребенком от его ветреного сына опять же с целью заполучить дом легендарного контрабандиста.

Я открыла глаза и посмотрела на свое отражение в стекле, где увидела женщину с твердым взглядом и стиснутыми от напряжения челюстями. Мне нужны были ответы на мои вопросы, и если кто-то и знает, почему этот особняк притягивает к себе смерть и интриги — то это сама Джудит Сандерсон.

Решение пришло мгновенно. Быстрым шагом я направилась в кабинет, где, схватив перо и бумагу, написала короткую записку: «Жду встречи в таверне «Якорь и Ром» сегодня в 21:00. Приходи одна».

Подписав её именем Элеоноры, я сунула письмо в конверт, запечатала сургучом и отыскала Ирвина, мальчишку-посыльного.

— Передашь хозяйке салона лично в руки, — отсыпав горсть медяков, я давала ему четкие указания. — Чтобы ни одна живая душа не знала об этом письме.

Он послушно кивнул и скрылся за дверью.

* * *

Я ждала.

Солнце клонилось к закату, и тени от деревьев вытянулись, укрывая меня плотным пологом. Присев на корточки за разросшимся кустарником, откуда открывался отличный обзор на вход в таверну «Якорь и Ром», я с интересом наблюдала за местной публикой.

До назначенного часа оставалось ещё минут сорок, но я пришла раньше — хотела осмотреться, понять расположение окон, запасных выходов, привычные маршруты посетителей.

Герцогиня с Ричардом уехали в столицу сразу после полудня: какое-то семейное дело, требующее личного присутствия. Она сказала это с той легкой небрежностью, которая не предполагала вопросов с моей стороны. Я лишь кивнула, пряча довольную улыбку. Их отъезд развязал мне руки.

Я оделась в черные брюки Катрин, в которых однажды уже предпринимала ночную вылазку. Черная рубашка, темный жилет, старая куртка, найденная в гардеробе бывшей прислуги, чтобы не рисковать с длинными плащами, постоянно путавшимися в ногах. Волосы я спрятала под низко надвинутую шляпу, и, взглянув на свое отражение в мутном зеркале прихожей, осталась довольна. На меня смотрел худощавый юноша с острым, сосредоточенным взглядом.

Уже выходя за порог, я неожиданно остановилась.

Кнут?!

Он висел на крючке у двери — старый, потертый, с рукоятью, отполированной ладонями. Я не помнила, чтобы вешала его туда, напрочь забыв об этой случайной находке на кофейном столике в гостиной в одно промозглое утро несколько дней назад.

Протянув руку, я сняла его с крюка, принимая за особый знак — подсказку судьбы. Сунув под куртку, я вышла с ним в сумерки этого вечера.