Книга Сквозь предательство к тебе, страница 85 – Аврора Ланская

Максим тяжело вздохнул. Его большие пальцы бережно стирали слезы с моих щек.

— Оксанка, послушай меня, — его голос был низким, бархатным, успокаивающим, но в нем звучала стальная, непоколебимая уверенность. — Мы не можем всю жизнь бегать. Я не хочу, чтобы ты оглядывалась от каждого шороха. Я не хочу, чтобы наши будущие дети росли по поддельным паспортам где-нибудь в чужой стране.

От слов «наши будущие дети» у меня перехватило дыхание.

— Я хочу вернуть себе свое имя, — твердо продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — И я хочу, чтобы ты носила мою настоящую фамилию. Гордо. Не прячась.

— Но если они тебя арестуют… — я всхлипнула, утыкаясь лбом в его плечо. — Если они не станут смотреть твои документы? Артем же дал показания! Он выставил тебя чудовищем!

Максим глухо зарычал при упоминании брата, и его руки на моей талии сжались чуть крепче.

— Артем — отработанный материал, — процедил Макс сквозь зубы. — Его показания теперь гроша ломаного не стоят. Он сам под следствием за мошенничество. А то, что лежит в моей сумке… это не просто бумажки, Оксан.

Он отстранился и посмотрел на черный кожаный баул на столе.

— Пять лет. Пять чертовых лет я собирал этот компромат. Я знаю каждую офшорную компанию тех мразей, которые меня подставили. У меня есть выписки со счетов генералов, которые их крышевали. У меня есть аудиозаписи, видео, показания свидетелей, которых они считали мертвыми.

Его глаза сузились, превратившись в две ледяные щелки.

— Я иду к Волкову не сдаваться. Я иду заключать сделку. Эта папка — бомба, которая разорвет верхушку черного рынка органов в клочья. Следователь получит повышение, генеральские погоны и славу на всю страну. А взамен — с меня снимут все обвинения.

— А если он заодно с ними? — не унималась я, трясясь от липкого, животного страха за него.

— Волков не с ними. Мои люди его проверили от и до, — Максим снова перевел взгляд на меня и тепло, ободряюще улыбнулся. — Он принципиальный мужик. И он очень любит свою работу.

Он поднялся на ноги, потянув меня за собой.

Я встала, придерживая перевязанный живот. Боль в шве еще давала о себе знать, но сейчас я ее почти не замечала. Моя душа болела в тысячу раз сильнее от мысли, что за этой дверью он может исчезнуть навсегда.

Максим обнял меня. Крепко, жадно, вдыхая запах моих волос.

— Я вернусь, Оксанка, — прошептал он мне в макушку. — Я клянусь тебе своей жизнью, что сегодня вечером я переступлю порог этой палаты свободным человеком.

— Я буду ждать тебя, — прохрипела я, вжимаясь в него всем телом. — Каждую секунду.

— Ты должна отдыхать, — он отстранился и поцеловал меня. Глубоко, собственнически, оставляя на моих губах вкус своей уверенности. — Игорь и Вера здесь. Если шов заболит — сразу зови их. Не геройствуй.

Он подхватил со стола черную сумку.

— Встреча в час дня, — бросил он, глядя на свои дорогие швейцарские часы. — К трем часам я позвоню Игорю на спутниковый.

Я только кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Горло сдавило спазмом.

Дверь палаты открылась. На пороге стоял Игорь.

— Максим Андреевич, машина готова, — негромко сказал анестезиолог. В его глазах тоже читалась тревога, но он старался держаться профессионально. — Ребята ждут в туннеле.

Максим кивнул. Он в последний раз посмотрел на меня.