Книга Сквозь предательство к тебе, страница 83 – Аврора Ланская

Я обхватил руками ее стройную ногу в дорогом сапоге и уткнулся лбом в ее колено.

— Пожалуйста, Настюш. Помоги мне. Давай уедем. Спрячемся.

Данька, увидев, как я ползаю по полу и плачу, испуганно захныкал и спрятался за мать.

Настя с силой выдернула ногу, ударив меня каблуком по бедру.

— Отвали от меня! — зарычала она. — Спасайся сам! Я свою молодость в тюрьме или в бегах губить не собираюсь! Я найду Даньке нормального отца. С деньгами и без судимостей. А ты... ты сгниешь здесь.

Она развернулась, схватила чемодан за ручку и потянула его к выходу.

— Настя! — я попытался подняться, но снова упал. — Настя, стой! Ты не имеешь права! Это мой сын!

Она даже не обернулась.

— Твой сын по документам — неизвестно чей, — бросила она через плечо. — Мы не в браке, Артем. Ты для него никто. И слава богу.

— Мама! — закричал я, как маленький ребенок, потерявший последнюю надежду. — Настя, умоляю!

Дверь хлопнула.

Громкий, глухой звук удара дерева о косяк отрезал меня от остатков моей жизни.

Щелкнул замок. Шаги за дверью стихли.

Тишина.

Абсолютная, мертвая, оглушительная тишина огромного, пустого пентхауса обрушилась на меня, придавливая к полу.

Я остался один.

Я обвел затуманенным взглядом гостиную. Разбросанные игрушки Даньки. Пустые бутылки. Дорогая итальянская мебель, за которую я не расплатился.

Всё это больше не имело смысла.

Я подполз к дивану и прислонился к нему спиной. Вытер кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони.

В голове было удивительно пусто. Паника ушла, уступив место черной, бездонной апатии.

Я вспомнил Оксану.

Вспомнил, как она возвращалась со смены, уставшая, пахнущая лекарствами. Как она тихонько проходила на кухню, чтобы не разбудить меня, и готовила ужин. Как она отдавала мне карточку с премией, виновато улыбаясь и прося прощения за то, что не может родить мне ребенка.

Она любила меня. Любила искренне, безусловно. Она была готова терпеть всё ради меня.

А я вытирал об нее ноги. Я спал с ее сестрой, пока она дежурила сутками, чтобы оплатить эту самую квартиру, в которой мы кувыркались. Я смеялся над ней за ее спиной.

А когда ей поставили смертельный диагноз, когда она осталась на улице под дождем, без дома и семьи... я добил ее. Я пытался заставить ее подписать отказные бумаги, угрожая увольнением. Я натравил на нее спецназ, надеясь, что ее арестуют вместе с Максом.

Я предал единственного человека в мире, которому был по-настоящему нужен.

И за это я поплатился всем.

— Прости меня, Ксюша... — прошептал я в пустоту квартиры. — Какая же я мразь.

Слезы катились по моим щекам, смешиваясь с запекшейся кровью.

Я понял, почему Макс так смотрел на меня вчера во дворе. В его глазах было не просто желание убить. В них было презрение. Он смотрел на меня как на таракана, которого противно даже раздавить.

Макс защищал ее. Он всегда защищал то, что считал своим. А я... я только разрушал.

В дверь вдруг громко, настойчиво постучали.

Я вздрогнул.

— Смирнов! Открывай! — раздался из коридора грубый мужской бас. — Это от хозяина квартиры! Время вышло! Открывай, сука, или мы дверь выломаем!

Удары посыпались градом. Дверь задрожала.

Я не шелохнулся.

Пусть ломают. Пусть вышвыривают. Мне некуда идти. У меня нет денег. Меня ищет полиция и бандиты.

Я медленно поднялся на ноги. Колени тряслись, но я заставил себя стоять ровно.