Книга Сквозь предательство к тебе, страница 80 – Аврора Ланская

— Я больше не хочу такой свободы. Без тебя этот мир для меня — просто пустая, мертвая декорация.

— Макс... но полиция... Артем... они же не остановятся, — всхлипнула я, цепляясь за его руки.

— Пусть не останавливаются, — в его глазах вспыхнул ледяной, безжалостный огонь хищника. Тот самый огонь, который заставлял врагов дрожать от страха. — Пусть приходят. Я разорву горло любому, кто попытается к тебе приблизиться.

Он обхватил мое лицо обеими руками.

— Запомни раз и навсегда. Я никуда не уйду. Я буду сидеть у твоей кровати, я буду менять тебе бинты, я буду носить тебя на руках. Если нас найдут — я приму бой. Если меня посадят — я буду сидеть, зная, что ты дышишь, что ты здорова, что эта опухоль больше не жрет тебя изнутри.

— Это безумие... — прошептала я, но мои губы уже сами тянулись к нему.

— Это любовь, Оксанка, — просто ответил он.

Он накрыл мои губы поцелуем.

В этом поцелуе не было страсти. В нем было отчаяние, горечь и абсолютная, железобетонная клятва. Он передавал мне свою силу, убеждая меня в том, что его решение окончательно и обжалованию не подлежит.

Я отвечала ему, глотая слезы.

Мой эгоизм кричал мне: «Соглашайся! Пусть останется!». А мой разум умолял оттолкнуть его, спасти, прогнать.

Но я не могла. Я физически не могла его отпустить. Я слишком долго была одна. Я слишком долго боролась со всем миром в одиночку.

— Мы выберемся, — прошептал Максим, отрываясь от моих губ. Он тяжело дышал, глядя в мои глаза. — Мы обязательно выберемся. Дай мне еще неделю. Как только ты сможешь нормально ходить, мы уйдем. Я уже готовлю коридор.

— Куда? — с надеждой спросила я.

— Туда, где до нас не дотянется ни один следователь. Но до этого момента... мы должны сидеть тихо.

Я кивнула, прижимаясь к его груди.

— А Артем? — это имя все еще отдавало горечью на языке. — Он останется безнаказанным? Он сдал нас, Макс! Он чуть не убил нас!

Я почувствовала, как мышцы под водолазкой Максима напряглись, превращаясь в камень.

— О, поверь мне, — его голос стал таким тихим и жутким, что даже гудение ламп в бункере, казалось, стихло. — Мой дорогой братец ответит за всё. Я уже запустил процесс. Он хотел уничтожить нас? Он просто не знал, кого именно он разозлил.

Максим посмотрел поверх моей головы куда-то в стену.

— К тому моменту, как мы покинем этот бункер, от жизни Артема Смирнова не останется камня на камне. Я сотру его в порошок. Законными и незаконными методами. Он будет молить о смерти.

В его словах была такая леденящая кровь уверенность, что я даже не сомневалась — так и будет.

Я прикрыла глаза, слушая ровный, мощный стук его сердца.

Нас искали. Кольцо облавы сжималось. Мы сидели в подземелье, словно загнанные волки, облизывая свои раны.

Но впервые за все это время мне было не страшно.

Потому что самый опасный хищник в этом лесу был на моей стороне. И он уже обнажил клыки, чтобы разорвать тех, кто посмел бросить нам вызов.

Моя голова раскалывалась так, словно внутрь черепа засунули петарду и подожгли фитиль.

Я с трудом разлепил один глаз. Комната плыла. Обои казались мутным, серым пятном. Во рту пересохло настолько, что язык прилип к небу, а на губах запеклась корка от крови. Мой сломанный нос пульсировал тупой, изматывающей болью при каждом ударе сердца.

Я лежал на полу. Прямо на дорогом паркете в гостиной нашего пентхауса.